— Осмотр, дезактивация, сканирование, — быстро заговорила женщина в форме медслужбы. — По очереди. Без споров.

— Мы в полном порядке, — отмахнулся я — Симбиоты творят чудеса.

— Это мы ещё посмотрим, — холодно ответила она — У вас крайняя степень истощения, у всех, особенно у инженера Бахмана Бала!

— У кого? — Переспросил было я, но потом вспомнил, что это полное имя нашего индуса, которого мы все называем просто Баха. — А, вы про это… Ничего страшного, всё исправляется хорошим питанием и отдыхом.

— И всё равно, обследоваться надо! — Упрямо сжала губы медичка, и я вынужден был согласится.

Нас повели по коридору — яркому, шумному, живому. Где-то за переборками гудели двигатели, работали люди. Линкор жил своей обычной боевой жизнью, словно ничего необычного не произошло. А где-то позади, в удерживающих полях, оставался трофейный корабль — чужой, опасный, полный тайн. И вместе с ним — новая война, которая только начиналась.

Нас развели уже у самого входа в жилой сектор: Баху — в диагностический блок, меня и Киру — дальше, в изолированное крыло для командного состава. Медики работали быстро и молча, как будто боялись, что мы рассыплемся, если зададут лишний вопрос.

Симбиот аккуратно свернулся в режим покоя, оставив лишь базовый интерфейс жизнеобеспечения. Тело отреагировало мгновенно — дрожью, слабостью, странной пустотой под кожей. Как будто кто-то вытащил внутренний каркас, на котором я держался последние дни.

— Всё, командир, — сказала медик уже мягче. — Душ, питание, сон. Приказ врача.

Я только кивнул. Спорить не было сил. Нас с Кирой проводили в командный отсек, где располагались жилые секции командного состава. Несмотря на то, что мы жили вместе, у моей подруги была и своя каюта и сейчас Кира остановилась возле неё, прислонилась плечом к переборке и вдруг тихо рассмеялась.

— Знаешь… — она провела ладонью по лицу, стирая усталость, — я только сейчас поняла, что больше не сжимаю зубы. Я не пойду к тебе Найденов — не хочу, чтобы ты видел меня старой развалиной.

Я посмотрел на неё внимательнее. Она держалась всё это время — на злости, на упрямстве, на привычке быть собранной. А сейчас это всё начало отпускать. Плечи чуть опустились, взгляд стал мягче, усталость прорезалась сразу, целиком.

— Я тебя какой только не видел, так что ты меня не напугаешь. Ладно, если хочешь побыть одна, я это понимаю. Иди отдыхай, — сказал я. — Реально отдыхай.

— А ты? — прищурилась она.

— Тоже попробую, — усмехнулся я. — Обещаю не спасать галактику до завтра.

Она хмыкнула, шагнула ближе и вдруг обняла меня.