Внутри было темно, что, впрочем, и не удивительно. Роботизированным системам свет не нужен, они отлично себя чувствуют и в полной тьме. Кира первой шагнула внутрь, медленно, как в воду. Её визор подсветил пространство тепловизором — и я невольно выдохнул: крупных тепловых пятен не было.

— Холодный, — констатировала она. — Ни каких признаков работающего оборудования.

Баха запустил небольшую стаю микродронов. Те поплыли вперёд, передавая информацию об увиденном на корабль.

И тут мы увидели, почему «холодный склад» так называется.

Палубы, как и в других подобных сооружениях СОЛМО тут не было, зато были крепежные рампы, к которым крепились ряды контейнеров. Низкие, вытянутые капсулы, с виду очень уж на гробы похожие. На них — метки партий, номера, символы сервисных бригад. На части — следы механического демонтажа: вскрывали, вытаскивали, закрывали снова. Некоторые капсулы были пустые. Некоторые — замороженные насмерть, с инеем на стыках. А некоторые… работали.

Я услышал тихий звук, который в вакууме мог идти только по корпусу и через контактные датчики скафандра: ровное «тук… тук… тук…» — как сердцебиение, но слишком регулярное.

— Это, что, насос? — спросила Кира.

— Нет, — сухо сказал Баха. — Это контроллер. Периодический тест. Он… живой в смысле — не умер.

Я подплыл ближе к ближайшей активной капсуле. На панели было три индикатора: температура, давление и… что-то ещё, обозначенное символом, похожим на спираль.

«Спираль — биологическая активность. Это не АВАК. Неизвестное происхождение», — уточнил Федя.

У меня внутри всё стало холоднее, чем здесь.

— Командир, — Кира говорила тихо, без привычной бравады. — Это то, что нам нужно?

Я не ответил сразу. Потому что в этот момент активная капсула откликнулась. Не открылась — нет. Просто её индикатор биологической активности дернулся, как зрачок на свет. И по корпусу прошла еле заметная дрожь, как будто внутри кто-то повернулся во сне.

«Фиксирую реакцию на присутствие носителя симбиота. Возможная чувствительность к полю АВАК», — сообщил Федя.

Я даже не моргнул — только пальцы на руке, которая в боевом режиме моего скафандра была похожа на клешню, сжались сильнее.

— Так. Мы сюда за крио для Зага, а не за новыми тайнами. Не трогаем активные контейнеры. Ищем совместимый модуль хранения. Систему стабилизации. Питание. Всё остальное — потом.

— У тебя «потом» обычно наступает в виде взрыва или стрельбы, — буркнула Кира, но кивнула и начала методично просматривать ряд за рядом, не подходя близко к активным.

Я двинулся к сервисной стойке — центральному шкафу управления. Он был закрыт, но не заперт. Я откинул защитную крышку и симбиот тут же расшифровал мне то, что я там увидел — универсальный блок крио-управления.