— Ну вот, пора объявлять новый набор в дружину, — подвел итог я, откладывая записи в ящик стола.
Заперев его, я вновь лег в кровать и на этот раз проспал до самого утра безо всяких сновидений. Спустившись на первый этаж, я поставил чайник и, позевывая, пошел к дверям. Кто-то стучался ко мне, и делал это крайне настойчиво.
— Кого там несет в такую рань? — проворчал я, на всякий случай активируя защиту дома, чтобы в случае опасности испепелить врага.
Но когда я открыл, мне оставалось только тяжко вздохнуть и посторониться, давая гостю пройти.
— Почему каждый раз, когда у меня все становится хорошо, появляешься ты и все портишь? — спросил я, закрывая за дознавателем дверь.
— Не время плакать, «Чертополох», — тоже не слишком дружелюбно ответил мне Хэммет. — Весь Эделлон в опасности. Аркейну нужен его истребитель.
— Да как ты вообще меня нашел⁈ — прошипел я, когда Хэммет по-хозяйски развалился в кресле в столовой.
Дознаватель, одетый в запыленный и местами подранный дорожный плащ, снял с головы широкополую шляпу и, бросив ее на стол, вздохнул. Минувшее время с последней встречи сильно его потрепало. Передо мной сидел уже не сытый и довольный жизнью сотрудник могущественной организации, а беглец, едва унесший ноги от катастрофы.
Впалые, поросшие жесткой щетиной щеки, мешки под прищуренными от усталости чуть покрасневшими глазами, глубокие складки вокруг рта и морщины на лбу. Если раньше я не мог бы сказать, сколько Хэммету на самом деле лет, сейчас он уверенно подбирался к границе пятидесяти. И проседь в отросших за время странствий волосах это впечатление поддерживала.
А ведь он — чародей, и сам дар защищает сидящего передо мной человека от старения. Для этого даже особо стараться не нужно, пока не пройдут первые лет семьдесят, уже после придется прикладывать сознательные усилия.
— Я шел на запах, — ответил тот с ухмылкой, в которой уже не было прежней насмешки, зато прибавилось горечи. — На запах вечного ужаса перед ответственностью.
Я скрестил руки на груди, глядя на собеседника.
— Ты же помнишь, что я могу тебя убить в любое мгновение? — уточнил я.
Хэммет вяло махнул рукой.
— Сперва ты должен меня выслушать, бастард, — произнес он. — Культ Хибы снял магическое возмущение вокруг Катценауге. Ты знаешь, что это значит?
— Что он способен пожирать эфир, — кивнул я. — Неужели ты думаешь, что человеку, который разговаривает с самим воплощением магии — богиней Марханой — неизвестно, что в Эделлоне происходят столь значительные события? Тогда ты еще наивнее, чем я думал.
Хэммет вновь усмехнулся и, откинувшись на спинку кресла, несколько мгновений смотрел на меня.