Чернокнижник Аркейна, выстреливший первым, схватился за грудь и тут же опал на землю горсткой праха. Другие искоренители атаковали одновременно, как осыпая Торна своими личными заклятьями, так и стреляя из предоставленных «Чертополохом» револьверов. Натиск оказался таков, что Максимусу пришлось отступить на шаг.

Его аура пожирателя магии не успевала восстановиться, как ее буквально забивали обратно. Эфир загустел, с каждым ударом чужих чар он все сильнее бурлил, грозя выжечь всех присутствующих.

Наконец, Торн умудрился найти лазейку и принялся методично, одного за другим, убивать искоренителей. Они не бежали, не отступали, лишь старались усилить натиск, переходя на все более мощные чары.

И когда рухнул последний, Торн, шатаясь, вышел на улицу. Четыре горки пустой одежды, покрытой пылью — вот и все, что осталось от сильных чародеев ордена Аркейн. Но и сам апостол Хибы чувствовал себя на пределе. Скорость восполнения его резерва была не такой высокой, и моментально восстановить силы не получалось. А нужно было спешить.

К тому же одно заклинание все же пробилось сквозь его защиту, и левая рука повисла плетью. Раздробленные кости заставляли сцепить зубы и, шипя от ослепляющей боли, шагать прочь от места схватки. Если бы Максимус не сидел в опустошенной от эфира зоне, он бы легко расправился с искоренителями и сейчас зарастил бы раны.

Очередная вспышка боли заставила короля Хоккена замереть, сжимая губы, чтобы не вырвался крик. И в этот момент он ощутил, как входит в спину острый металл. Распахнув глаза, Торн попытался вырваться, но чужая рука схватила за горло, и новые удары в спину сотрясали тело.

Кровь хлестала на землю, заливая булыжники мостовой, а нападавший, которого Торн так и не смог увидеть, все продолжал и продолжал бить. Даже когда король оказался на земле, его противник всаживал зачарованную сталь.

Но, наконец, его величество затих, зарезанный в нищем квартале. И Хэммет медленно сполз с его трупа. Меч остался торчать в измочаленной спине главы культа Хибы, и дознаватель, тяжело дыша, уставился в небо.

От центра города шло облако гари — восстание горожан растеклось по Хоуку и грозило спалить весь город. Впрочем, подумал об этом Хэммет отстраненно. Главное он совершил — он спас мир.

Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт сдержал свое слово.

Хоук, столица Хоккена. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт .

Я подошел к двум застывшим телам.

Сын герцога, глава культа, король. Человек, благодаря которому начались все мои проблемы в Эделлоне, лежал горой изрубленного мяса на грязной мостовой в луже собственной крови. Никакой радости, однако, я не испытывал — собаке собачья смерть.