— Теперь перейдём к следующему вопросу, обсуждение недостойного поведения комсомольца Климова.

Вот тебе и раз, я аж встрепенулся, это что же такого недостойного я мог совершить?

— Климов, прошу выйти сюда. — Закусила губу комсорг, указывая на переднюю часть аудитории.

Выходить перед очи столь представительного… э… собрания, я не спешил, зачем мне такое счастье?

— Нет, я лучше здесь себя чувствую, не хочу отрываться от коллектива, — заявил я, даже не дернувшись, — и вообще я хотел бы сначала понять, когда и где я вел себя недостойно?

— Хорошо, я скажу, — Галочка взяла с преподавательского стола какую-то тетрадь и потрясла ей перед комсомольцами. — Вот, это учет комсомольских взносов. За апрель месяц Климов заплатил комсомольских взносов шесть рублей.

По аудитории прокатился шелест шепотков.

— Ну да, заплатил, — не стал отрицать очевидного, — а что, не надо было?

— А откуда у тебя такие деньги? — Будто обличая в чем-то постыдном, ткнула в меня пальцем комсомолка.

— Заработал, — пожимаю плечами, — а вы думали, украл что ли?

— Заработал больше четырехсот рублей? — Продолжала напирать Галочка.

— Так по взносу все видно, зачем спрашивать?

— И где платят такие деньги? — Гордо задрав подбородок, поинтересовалась комсорг.

— Вам только скажи, все туда побежите, — проворчал я, по аудитории прокатился сдавленный хохоток.

— Климов, веди себя серьезно, — тут же сделала замечание Галочка.

— Так я всё-таки не понимаю, — продолжил я, — в чем именно заключается мое недостойное поведение комсомольца?

— А ты считаешь, что получая такие деньги, комсомолец ведёт себя достойно? — Снова пошла в атаку комсомолка.

— А, так вас смущает сумма заработка, — наконец дошло до меня, — ну так можете успокоиться, эти деньги я заработал за четыре месяца, считайте по сто рублей в месяц, просто их выплатили в Апреле, больше таких заработков у меня не предвидится.

— А за Май три рубля двадцать копеек заплатил? — Опять наезжает на меня Галочка.

— А там уже не заработок, — развожу я руки, — то вознаграждение за изобретение.

— И что ты с этими деньгами сделал?

Вот он главный вопрос, оказывается то, что я заработал «большие» деньги грех, но самый большой грех это то, что я не поделился этими деньгами. Ясно, значит, следом предъявят претензии, что я недостаточно отслюнявил в фонд «чего-то тама». Выговор не влепят, но могут осудить… устно, ибо в протокол конкретно такие вещи писать нельзя. На раз так, нужно успокоиться и сделать из трагедии фарс.

— Что сделал с деньгами? — Как бы удивляюсь непонятливости Галочки. — Долги раздал.