— А, — обрадовалась она, — это те самые светодиоды, которые вы делаете для фонариков.

— Не только для фонариков, для всего, что является слабо точкой, — объясняю ей, — например, сейчас ведутся переговоры на эти светодиоды для космической станции, там на этом будет экономиться примерно киловатт электроэнергии.

— Целый киловатт? — Удивляется она. — Но это очень много в условиях космоса.

— Да, вот такие мы, — смеюсь я, — скоро везде наши лампочки на светодиодах будут.

Нормально оторвались, журналистка покрасовалась в «чистом» комбинезоне, сфотографировалась на фоне печей, подержала в руках диски с заготовками светодиодов и заглянула в корпуссировочный автомат, что еще надо для полного журналистского счастья.

— Так всё-таки, — в конце экскурсии удивила она меня, — мне интересно, кто представлялся моим именем и прикрывался редакцией.

— Хорошо, если не трудно, пройдёмте до первого отдела. Но там мало что смогут вам сообщить.

Так и вышло, в первом отделе Никитич бормотал что-то невразумительное, мол, ничего страшного не произошло, так одна гражданка, решила прикрыться чужой личиной, чтобы проникнуть на территорию режимного предприятия. Если надо больше информации, можно обратиться в городской КГБ. Ну, кто в здравом уме туда обратится? На этот раз столовую пришлось пропустить, был занят про́водами нашей журналистки, хорошо, что хорошо кончается.

И так, мы уже сумели сделать три линии по сети и на очереди ещё одна, это та, которая не в Москву, а в Ленинград. Одну провели в Минск, там оказались довольно таки прогрессивные товарищи. Московская линия была до Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, почему именно туда, так они первые откликнулись им и дивиденды достались в виде маршрутизатора. Естественно имена точек мы спрятали в своей машине, «Эврика 32». А вообще-то у нас уже четыре машины стоят на обслуживание сети, и одна из них уже оснащена четырьмя дисками по триста двадцать мегабайт. Сейчас готовим пул дисков, где будет уже находиться двадцать дисков в едином адресном пространстве, причём, чтобы ничего неожиданного не произошло, мы эти диски распараллелили, в случае сбоя мы останемся с информацией. Но не это главное, главное это то, что предоставление информации сейчас, именно сейчас страдает.

Что такое интернет с точки зрения жителя двадцать первого века. Это прежде всего браузер, который отображает страницы интернетовской программы. Заметьте не информации, а программы, которая записана где-то там. А уж потом в зависимости от этой программы будет дан доступ до той информации, до которой будет открыт доступ. Естественно я не стал переносить HTML — язык гипертекстовой разметки к нам, обошелся более понятным интерфейсом, где можно было быстренько сбацать сайт в редакторе, но смысл его остался, всё это осталось именно в том виде, в котором он и был изначально предоставлен. И дабы исключить браузерные войны, когда каждый производитель стремился вставить в свой браузер собственные наборы элементов в HTML-разметку, сразу сделал его избыточным, надолго опередив все возможные доработки. До девяностых годов он дотянет, а дальше будет видно.