— Да, босс?

— Это ошибка рекрутинга, — Руслан тычет в меня пальцем с печаткой. Девчонку верни обратно в то ПТУ, откуда ее откопали. Мне нужна функция, а не декорация. Декорацию я могу купить в ЦУМе, она хотя бы будет молчать и носить лабутены.

Воздух застревает в легких. Я приехала сюда не ради карьеры. Я знаю, кто такой Руслан Байраев. Знаю про закрытые вечеринки, про то, как его охрана вышвыривает случайных свидетелей, про счета в Дубае. Но стоять вот так, под прицелом этих глаз, пока тебя разделывают заживо словами только потому, что твой лифчик из масс-маркета предательски просвечивает сквозь дешевый хлопок…

— Мой отец — Михаил Сергеевич, ваш партнер, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы подписали приказ о моем назначении лично вчера в семь вечера. Я подняла входящую корреспонденцию. Хотите взглянуть на подпись?

Бровь Руслана ползет вверх. Он отталкивается от подоконника и делает шаг ко мне. Воздух становится плотным, давящим. Отступать некуда — позади массивный рабочий стол красного дерева.

— Смелая, — цедит он, нависая надо мной. От него несет перегаром и холодом дорогого одеколона. — Люблю смелых. Их интереснее ломать. Проверять на прочность.

Его рука ложится на край стола рядом с моим бедром. Длинные пальцы с коротко стриженными ногтями. Он опирается на вторую руку, заключая меня в клетку собственного тела.

— Раздевайся.

Слово падает между нами, как кусок льда.

— Что? — шепчу я.

— Ты слышала. Или слух тоже отсох от страха? Снимай свою тряпку. Докажи, что ты полезнее мебели. Посмотрим, стоишь ли ты того, чтобы мой отец портил со мной отношения из-за твоей жалкой ставки. Или ты думала, личная помощница — это просто кофе варить? Личной тут будешь ты сама. Для меня.

Это проверка. Классическая дедовщина альфа-самцов. Сейчас я либо разрыдаюсь и выбегу из кабинета, пополнив коллекцию трофеев его секретарши, либо… Либо я должна сыграть по правилам этого серпентария.

Отец лежит в палате интенсивной терапии в Склифе. Завтра утром нужно перевести предоплату швейцарской клинике. Двадцать тысяч евро. У нас их нет. Есть только эта работа. И звонок соседки час назад: страховая отказала в покрытии реанимобиля, сиделка требует оплату наличными, иначе уходит прямо сейчас.

Я медленно поднимаю подбородок. Смотрю прямо в его жженую карамель. Главное — не моргнуть.

— Рубашка расстегивается сверху вниз, — говорю я ровным, почти скучающим тоном. — Три пуговицы на манжетах French cuff. Если вы хотите увидеть мое белье, Руслан Артурович, вам придется оплатить штраф моей семье за харассмент. Сумма прописана в моем контракте, пункт восемь точка четыре. Ознакомьтесь на досуге. А теперь отойдите. Вы нарушаете мою интимную зону, это мешает мне сосредоточиться на рабочем графике.