— Поживее давай. Не заставляй ждать князя и его сыновей.
И стоило мне приблизиться к краю повозки и собственно собраться спрыгнуть, как эта сволочь толкнула меня в плечо. А следом тяжёлый сапог врезался в спину, придавая скорости.
Конечно же, я вывалилась на дорогу. Камни ободрали ладони, колени вспыхнули острой, слепящей болью. Кувшин разбился. Медовуха растеклась золотистой лужицей у ног мужчины.
— Ах ты! Уродка! — он брезгливо сбросил с рукава капли, что попали на ткань.
Словно это была не медовуха, а гной. Словно то что было в моих руках превращалась в тот же миг в грязь.
И обрушил на меня ещё три удара ногой. Я сгруппировалась — прикрыла голову и живот, — и большая часть пришлась по рукам и ногам. Но один удар всё же достал по рёбрам. Там, где уже было сломано. Там, где и без того всё горело.
Ублюдок.
Замахнувшись в четвёртый раз, он замер когда его кто-то окликнули. Нога зависла в воздухе. Он нехотя её опустил, схватил меня за шиворот, как мешок, и толкнул вперёд.
— Топай быстрее.
Хмель выветрился на первом же пинке. Я чувствовала всё — каждую ушибленную косточку, каждую ссадину, ребро, которое, кажется, действительно сломалось.
Боль нарастала, растекалась по телу, как чернила по лоскуту. Я шла вперёд, не разбирая дороги. Сосредоточилась на шагах. Старалась дышать глубоко. Не думать. Просто идти.
Короткая лестница. Каменные холодные ступени. Я поднималась с трудом — каждый шаг отдавался в боку. Перед огромной дверью мужик обогнул меня, открыл — и не забыл толкнуть внутрь.
Я расстелилась на пороге. Тихо завыла, не в силах сдержаться. Холодный мрамор обжёг щёку. Пальцы скользнули по гладкой, отполированной поверхности — такой гладкой, что в ней отражались огни зала.
— А вот мой подарок тебе. Прими же его с благодарностью, за победу над иушалами.
Голос прогремел откуда-то из центра зала. Величественный. Торжественный. Я кожей ощутила, как сотни глаз скрестились на моей спине. Взгляды — как иглы.
Я не торопилась вставать. Лежа, лица не было видно. Волосы, не видевшие расчёски месяцами, спутанными прядями перекрыли обзор.
Я лежала на холодном мраморе, глубоко дыша, приготовившись к тому, что сейчас тело вновь вспыхнет от очередного пинка.
Но пинать больше не стали и я сквозь крошечный просвет и пелену слёз смотрела на огромный зал. Колонны из белого мрамора уходящие ввысь, терявшиеся в полумраке под потолком. Свет сотен свечей дрожащие в золочёных канделябрах, отражавшиеся в полированных плитах пола, в драгоценных камнях на одеждах присутствующих. На шёлк, бархат, парчу, как всё это переливалось и мерцало.