— Когда я в последний раз интересовался, метр в приличном районе шел около двухсот тысяч, — в некоторой растерянности сказал Феофанов.

— Это в золотых рублях или марках? — Доможил пытался сморгнуть слезы.

— В рублях. Но не очень золотых. Вы, простите, в каких местах проживали до того, как?..

— В столице. В Великом Владимире. Бульвар графа Остролистова. Это в самом центре города, если знаете.

— Увы. Побывать так и не довелось. — Феофанов переглянулся с подчиненной. — Знаете, у нас предложение есть. Пойдемте с нами, а? Я обманывать не буду — сразу вас в жилой дом устроить не получится. Карантин будет, специалисты вас посмотрят. Сами понимаете — ситуация крайне необычная. Но комната будет, общение. По хозяйству там вечно проблемы бывают. Поможете. Все ж лучше, чем здесь сохнуть. Расскажите обо всем подробно. У нас тоже возникают аналогичные проблемы с домами. Ваши свидетельства окажутся весьма полезны.

— Действительно, пойдемте. — Капчага пощупала свою голову. — А то опять недоразумение какое выйдет. Да и тоскливо здесь, прямо непомерно. А у нас при деле будете.

— Спасибо за участие. — Доможил снова плакал. — Только как я пойду? Мне из дома выходить нельзя. Не переношу.

— Придумаем что-то. Рискнуть имеет смысл, — сказал Феофанов. — Самое время вам рискнуть, откровенно говоря.

— А потом? У вас же тоже начинается.

— Мы отбиваться будем. До последнего, — ожесточенно заверила Манька. — И вы давайте присоединяйтесь. Я в Бога, может быть, тоже не очень-то верю, но это же не повод… Ну, ложиться и ноги куртуазно раздвигать. В аду мы уже были. Там неуютно и вообще все друг друга жрут. Без вилок и прочей сервировки. Давайте мы поотбиваемся, а?

— Я идею поддерживаю. Но как мне-то? — Доможил беспомощно моргал.

Для транспортировки отыскали коробку с удобными ручками. «Пылесос моющий Баярд-Царицын» значилось на крышке. У доможила оказались и личные вещи: пакетик со щетками и горшок с цветком алое, непонятно как сохраненным в столь суровых условиях. Упаковывались внизу, перед дверью подъезда. Доможил долго кланялся лепнине и темным бронзовым светильникам — просил прощения. Потом забрался в коробку, Маня помогла ему разобраться с колючими листьями алое.

— Если сломается, вы не расстраивайтесь. Оно абзац какое живучее.

— Я придержу. — Доможил уперся лапами в горшок.

Феофанов прикрыл крышку, на всякий случай зафиксировал двумя кусками проволоки.

— Ну, поехали.

— Давайте я возьму, — сказал Марик.

— Прикрывай. Ты обученный, — сказал Феофанов, берясь за матерчатую ручку-петлю.

— У нас шаг вообще слаженный, — гордо сообщила Капчага.