— Кади такого не допустит!

— А причем тут кади? — мерзко оскалился полицай. — Кади судит дела, в которых замешаны мусульмане или особо опасные случаи. А для гяуров есть свой суд. Ты скоро убедишься, что в таком суде лучшее доказательство — из драгоценного металла! А про тебя доложу страже из пригорода! Она тебя, я знаю, искала.

Он развернулся и быстрым шагом скрылся в той подворотне, откуда только что плеснули помои.

Я тяжело вздохнул. Хотел после Тиграна навестить Константина в Гедикпаша-Хамами, но теперь, пожалуй, воздержусь. Не хотелось бы и его подставлять. В городе, где даже его и мое имя запрещено давать детям особым султанским фирманом. Дай бог, решу проблему с поганцем, тогда и свидимся.

Пора поспешать к Тиграну. Мое дело не терпит отлагательств.

Жил мой друг в двух шагах от своей лавки. Нашёл без труда. Дверь открыл сам Тигран. За ним уже стояли его жена и Вартан. Обнялись.

— Моя жена, Ануш! — представил он супругу.

Ануш без каких-либо формальностей тут же обняла меня.

— Тигран столько про тебя рассказывал, мальчик мой! Офицер! Красавчик!

— Да, да! — рассмеялся друг. — Грозилась домой не пустить, если с тобой не познакомлю!

— Не выдумывай! — махнула рукой Ануш. — Что стоим на пороге? Пойдём. Все готово.

Прошли в комнату. Поневоле я вспомнил другого армянина, с кем меня столкнула судьба. Никола из Кутаиси. И жил он, как настоящий шах, и дом был весь в золоте, парче и шелках. И серебряные приборы. И стол ломился. А у Тиграна всё было по-восточному, по-простому. Стулья отсутствовали. Уселись вокруг ковра. Ножей-вилок нет. А только не замечал я всех этих различий и не придавал им значения. Никакое золото не удержится на весах, на другой чаше которых любовь, верность, слёзы при расставании, душевное отношение. Всё то, что определяет для человека настоящего друга. И только женами Никол и Тигран были равны. Что Кинша, да хранит Бог её от напастей, что Ануш были женщинами удивительными. Сразу к себе располагали умом, добротой, воспитанием.

Стол-ковёр Тиграна и Ануш был заставлен блюдами. На большом кожаном круге дымились миски и подносы с кусками баранины, тушеной и жареной, с толмой всех видов, с чуреком. По бокам кувшины с вином и ракией. Рядом стояли чаши с водой и лежали полотенца, чтобы вытереть руки.

— Вы не хотите, чтобы я живым отсюда выбрался? — спросил я, указывая на количество еды.

— За долгим разговором, — успокоил меня Тигран, — ты и не заметишь, как стол опустеет.

— Что ты несёшь? — возмутилась Ануш. — Позоришь меня, как хозяйку! Что значит: стол опустеет⁈ Коста, не слушай его! Ешь, пей! Ты у себя дома! Для тебя стол здесь никогда не опустеет!