Подтащил ком к рабочему месту, отщипнул кусок, размял в ладонях и принялся раскатывать первую пластину. Одна заготовка, вторая, третья… Глина послушная, мягкая, а вечерний воздух приятно холодит разогретые ладони.
Неплохой вышел день. Горн стоит, руны не сдались, и если завтра утром всё пойдёт по плану, к вечеру камера будет забита черепицей под завязку. А покамест буду лепить, пока хватит глины и сил, потому что черепица ждать не станет, и уж точно не станет лепиться сама.
Проснулся от звука, который не должен был существовать в такую рань. Кто-то позвякивал черепицей, и позвякивал аккуратно, со знанием дела, постукивая костяшками пальцев и прислушиваясь к отклику, как это делают люди, которым не всё равно.
Подхватил лопату, потому что топор — это недостаточно жестоко, и выскочил на улицу. Утренняя прохлада ударила по голым рукам, глаза щурились от рассветного солнца, а на площадке перед домом, среди аккуратно разложенных по земле черепичных пластин, сидела широченная спина Хорга. Здоровяк перебирал плитки, брал каждую двумя пальцами, подносил к уху, щёлкал ногтем по краю и откладывал в сторону, ни разу не обернувшись на шум за спиной. Увлечённый человек, ничего не скажешь.
Лопата отправилась обратно к стене, а я посмотрел на свою одежду, точнее на её отсутствие. Вещи сохли на тёплом боку горна, который после вчерашнего обжига ещё не остыл и не разгружался. Вчера вечером, когда лёг спать, нос настойчиво сообщал, что от рубахи и штанов исходит аромат, достойный профессионального бродяги с многолетним стажем. Ополаскиваюсь-то я периодически, из ведра перед сном, но до одежды руки как-то не доходили, и в какой-то момент стало ясно, что если не постирать сейчас, то к утру вещи научатся ходить самостоятельно.
Ну и раз горн тёплый, на него всё и развесил. Логично, удобно, практично. А вот спать, закутавшись в солому, оказалось удовольствием весьма специфическим. Где-то на уровне тройки по двадцатибалльной шкале, если щедро округлить в большую сторону.
Хорг в итоге все-таки коротко обернулся, окинул меня взглядом, хмыкнул и вернулся к черепице, а я побежал одеваться. Вещи высохли, пахли горячей глиной и дымком, что по сравнению со вчерашним букетом представляло собой колоссальный прогресс.
Заодно глянул на новый горн. Конструкция подсохла за ночь основательно, стенки посветлели, и осталось прожечь его разок, чтобы выпалить внутреннюю опалубку из прутьев и веток. Уголь тоже давно готов, и руки чешутся поскорее выгрести его из ямы, загрузить в тачку и утащить. Столько дел на утро, что голова идёт кругом, и появление Хорга, при всём уважении, в расписание не вписывалось.