— Берите, — кивнул я на рыбу, — Мне одному столько не съесть.

Хорг помолчал секунду, потом встал с ведра без лишних слов, и просто ушел. Обиделся что ли? Хотя ладно, мне же больше достанется. Достал мастерок, кое-как впорол рыбу, почистил… И к этому моменту как раз вернулся Хорг, неся в кулаке небольшой холщовый мешочек. Швырнул его мне, я поймал.

Соль? Вот это уже разговор!

Костер развели тут же во дворе, благо место для него было обжитое. Рыбу натер солью снаружи, сыпнул чуть в брюхо, нанизал на шпажки и установил над углями. Шипение, запах горящей поджаристой кожицы, от которого живот свернулся в узелок, а изо рта чуть не брызнула слюна.

Хорг устроился напротив и с совершенно пустым взглядом смотрел на карасей, но судя по тому, как часто он сглатывает слюну, видно, что к рыбе здоровяк явно неравнодушен. За время готовки Хорг не проронил ни слова, да и я сам не заводил общение. После нескольких дней в одиночестве и недавнего разговора про песни для Карлы совместное молчание казалось вполне уместным.

Рыба получилась хорошей, хотя я вряд ли могу трезво оценивать ее качество, когда изголодавшийся организм готов молиться за каждую калорию. Может это и не ресторанное блюдо, и косточек многовато, но с солью это было уже что-то настоящее, а не просто способ набить желудок. Хорг ел неторопливо, обстоятельно, изредка сплевывал косточки в сторону. Думал о чем-то своем, и я не мешал.

Солнце между тем ощутимо просело к горизонту. Небо над лесом начало наливаться густым оранжевым, тени от деревьев вытянулись через всю улицу. Хорг доел последнего карася, вытер руки о штаны, помолчал еще немного и вдруг хлопнул в ладоши.

— Всё, хватит рассиживаться, — поднялся он с места, — Солнце уже почти село, а несколько рядов положить еще успеем. Утром доделаем дымоход. — он двинулся к дому, на ходу добавив, — Так и быть, всё что выше крыши будешь выкладывать сам. Справишься — хорошо, не справишься — переделаю.

Это прозвучало не как похвала и не как доверие. Скорее как констатация факта: работа есть, руки есть, значит делай. Но для Хорга и это было немало.

Работали при свете факела, который он воткнул в щель между камнями у входа. Огонь коптил и потрескивал, тени от кладки прыгали по стенам, но руки уже привыкли к этой работе и особого освещения не требовали. Хорг клал молча, я подавал раствор и кирпичи, изредка клал сам, когда он кивал в нужную сторону. Несколько рядов легли ровно и быстро, без разговоров и без лишних движений.

В какой-то момент Хорг отступил, оценил кладку и снова хлопнул в ладоши, на этот раз тихо, скорее для себя.