И лица, незнакомые лица, которых я раньше не встречал. Люди из соседних деревень, может даже из города, вон тот бородатый мужик в добротном кожаном жилете точно не местный, слишком чисто одет и слишком уверенно стоит. Рядом с ним парень помоложе разгружает с телеги какие-то мешки, и на телеге виднеется символ, похожий на тот, что был на доме старосты, но другой, видимо, из другого поселения.
Ну что ж, вот и ярмарка. Место нашел на самом краю рядов, где никому не мешаю и где меньше всего шансов нарваться на кого-то из тех, кому Рей задолжал. Развернул лопухи, разложил рыбу прямо на них и приготовился ждать.
Первые минут десять я просто сидел и смотрел. Не только потому, что нечего делать, а еще потому что ярмарка оказалась куда более интересным зрелищем, чем я ожидал. И с точки зрения наблюдения за местной экономикой такие наблюдения бесценны.
Ближайший ко мне торговец, сухонький мужичок с длинным носом и вечно прищуренными глазами, торговал горшками. Горшки стояли рядами на расстеленной мешковине, от крошечных плошек до здоровых пузатых кувшинов, и покупатели их разглядывали, постукивали ногтем, переворачивали, выискивая трещины. Цены, судя по обрывкам разговоров, шли от двух медяков за маленький до тридцати за большой расписной. Тридцать медяков за горшок, подумать только. А у меня судак за восемь лежит, и никто не подходит.
Горшечник, к слову, заметил меня сразу и отреагировал совершенно предсказуемо. Покосился, оценил мои лопухи с рыбой, фыркнул и демонстративно отвернулся, отодвинув свой крайний горшок подальше от моего импровизированного прилавка. Будто рыба может перепрыгнуть с лопуха на мешковину и украсть ему выручку. Впрочем, учитывая репутацию Рея, эта осторожность вполне объяснима, не рыбы он боится, а того, кто рядом с ней сидит.
Напротив, через проход, женщина торговала яйцами и пучками какой-то зелени. Рядом с ней стояла бочка с квашеной капустой, и от нее тянуло кисловатым запахом, перебивающим даже мясной дух с соседнего ряда. Яйца шли по медяку за штуку, капуста черпаком за два. Зелень вообще меняли на что угодно, бартер здесь был в порядке вещей. Одна баба только что обменяла пучок укропа на горсть сушеных грибов, и обе остались довольны, хотя по лицам казалось, что каждая уверена, будто обманула другую. Классика торговли, в любом мире одинаковая.
Чуть дальше по ряду Торб рубил мясо на широкой деревянной колоде. Топор опускался быстро и точно, куски ложились ровные, и к нему тянулась небольшая очередь. Торб работал молча, сосредоточенно, и с покупателями общался короткими фразами, без лишних любезностей. Цены не называл, видимо, все и так знали, кто сколько платит. На меня он не смотрел, хотя наверняка давно заметил. Ну и ладно, не смотрит, и хорошо, хотя бы не гонит.