— Первое: ваше физическое тело в безопасности. Вы без сознания в доме своей матери. Она, конечно, не обеспечит вам полноценное лечение. Всё-таки она и сама сильно больна, но что может, сделает.

Она увидела, как я напрягся, и снова переоделась в строгий костюм.

— Не переживайте! По моим подсчётам, с вероятностью девяноста семи целых и двадцати пяти сотых процента, вам, как и ей, в ближайшее время ничего не грозит. А для выхода из внутреннего мира у меня есть стандартный протокол экстренной помощи. Система готова к подключению. Готовы увидеть свою реальную жизнь?

Не дожидаясь моего ответа, она щёлкнула пальцами прямо перед моим лицом.

В следующую секунду мир словно рухнул. Звуки, краски, ощущения — всё смешалось в оглушительный вихрь. Меня выкинуло из застывшей реальности с такой силой, словно я сорвался с гигантской карусели. Первым вернулось обоняние. Тяжёлый, сладковатый запах лекарственных трав, смешанный с ароматом старого, хорошо обработанного дерева и едва уловимой пылью.

Потом вернулось осязание. Я лежал на чём-то мягком и довольно удобном. По ощущению напоминало пуховый матрас. Однако состояние было далеко от хорошего. Всё тело ломило, будто после месячного запоя, перемежающегося изнурительными тренировками.

Я заставил себя открыть глаза.

Потолок был низкий, из тёмных, массивных балок, и между ними виднелась аккуратная черепичная кровля. Свет проникал внутрь через окно, затянутое тонкой, почти прозрачной бумагой в деревянной раме.

Я медленно, с хрустом в шее, повернул голову.

Комната была небольшой и предельно аскетичной. Кроме матраса, где я находился, в комнате был только лёгкий бамбуковый стул, столик с какими-то лекарствами и отварами, да сундук в углу. Единственным украшением помещения была картина на стене, изображающая чёрно-белый пейзаж: суровая гора и одинокая сосна, омываемые туманом.

Но мой взгляд зацепился не за это. На стене висело зеркало, из которого вместо моего обычного отражения, на меня смотрел подросток лет восемнадцати.

Я попытался приподняться на локтях. Мышцы дрожали от слабости, в висках стучало. В горле пересохло. Я попробовал сесть и случайно уронил кружку, стоявшую на столе. Это нарушило зыбкую тишину.

За дверью послышался лёгкий шорох, а затем её беззвучно отодвинули в сторону.

В проёме стояла девушка. Невысокая, в длинном платье приглушённого зелёного цвета. Её волосы были убраны в скромный пучок. В руках она держала небольшой медный таз с какой-то жидкостью, от которой исходил пар. От жидкости тянуло тем же горьковатым запахом трав.