— Понял теперь? — грустно усмехнулся Гефест. — Демон прикрывал твою личность до самой последней возможности. Собственно, именно поэтому ты сейчас и можешь разговаривать с нами, а не пускаешь сопли и слюни с криком «Уа-уа», настоятельно требуя поменять подгузник. Прикрывал собой, своей сутью, яростью, памятью, ненавистью, силой! Всем, что у него было.

— И что теперь делать? — Олег никак не мог осознать масштабы произошедшей катастрофы.

— Не знаю, — пожал плечами Гефест. — Демоны, конечно, очень живучие создания, так что рано или поздно он возродится… Вот только в прошлый раз тебе для его развития, до того момента, когда стало возможным слияние, потребовалось целых пять лет. Столько времени у нас нет.

— первый раз вмешался в разговор Хронос, приняв ненадолго человеческий облик.

— Да? — заинтересованно взглянул на него Гефест. Было заметно, что он и сам был поражен могуществом древнего бога. — И ты можешь сделать это, одновременно тормозя время в этих трижды проклятых Эмпиреях?

На этих словах гневный взгляд старика уперся в Олега.

Поняв, что от него ожидают ответа, тот склонил голову:

— Дурак был. Виноват. Аталетта… эта, уговорила не разрушать. Дескать, «политические последствия…», — передразнил он. При одном воспоминании о белобрысой королеве Фенриана в его душе метнулась жаркая и тяжелая волна ненависти.

— Смотрите! — неожиданно воскликнула Младшая. — Что это?

Вся троица немедленно уперлась в Олега тяжелыми, буквально давящими взглядами.

— Что такое? — забеспокоился он.

— Твой демон увеличился, — после долгого молчания объяснил Гефест. — Немного, совсем чуть-чуть, но, несомненно, подрос. Что ты сделал?

— Да ничего… — изумился Олег. — Просто вспомнил эту стерву, отомстить очень захотелось…

— Отомстить, говоришь… — Гефест задумчиво свел брови. — Значит, месть и ненависть… А еще кому-нибудь ты случайно отомстить не хочешь?

— Да сколько угодно! — пожал плечами Олег и начал старательно припоминать свои обиды. Вспомнил он и убивших его впервые, еще на Земле, троицу гопников, и Первожреца Орхиса Джошуа Квирина, и тупых, самодовольных придворных фенрианской Владычицы, и встреченных им наглых разбойников. Придворные, крестьяне, разбойники, жрецы, наконец, сама королева — он ненавидел весь Фенриан, всю страну, обобщая своих врагов в некий собирательный образ.

Трое богов внимательно смотрели на разгорающееся в душе человека пламя адской злобы и ненависти.

— Все, этого хватит, — прервала его медитацию Младшая.

— А… что? — Олег с трудом вырвался из своих мыслей.

— Хватит, — повторил за своей дочерью Гефест.