А затем с громким, болезненным треском лопнул тащивший его черный тоннель, и он оказался в уже знакомом пространстве с пляшущими языками пламени, порывами ветра, всплесками воды и валунами земли. Его немедленно потянуло куда-то в сторону, и он не стал противиться этому зову. Вскоре Олег увидел, что стремительно приближается к одному из огненных сгустков, значительно меньше остальных по размерам, и, в отличие от них, неподвижно висящему в пространстве. Его все быстрее и быстрее затягивало к нему, и, наконец, они соприкоснулись. От вспышки резкой боли и навалившейся слабости Олег на мгновение потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то находился на небольшом острове. Рядом с его ногами накатывались на каменистый берег бурные волны штормового моря. Невдалеке виднелся огромный огнедышащий вулкан, извергавший раскаленные камни, дымы и потоки лавы, а прямо перед ним стоял Гефест, глядящий на мага далеко не ласковым взором. Весь вид бога-кузнеца свидетельствовал о том, что он с огромным трудом удерживается от искушения задать Олегу хорошую трепку. За его спиной виднелась Младшая, лицо которой выражало глубокую озабоченность, и сверкающая и переливающаяся всеми цветами радуги туманность, иногда превращающаяся в полупризрачную фигуру старика с безумной улыбкой на искаженном судорожной гримасой лице.

Первые слова, с которыми обратился к нему древний бог, приветственными тоже можно было назвать только с очень большой натяжкой:

— … ………! [9] Что же ты творишь… [10] придурочный⁈ Какого… [11] ты позволил этой…… [12] себя прирезать⁈

— Отец, держи себя в руках! — перебила его Младшая. — Не видишь, он только пришел в себя и пока еще не очень понимает ситуацию. Если мы хотим помочь Геле, нужно объяснять, а не припоминать цитаты из тролльского устного народного творчества.

Срезанный на середине длинной речи, цензурными в которой были только предлоги и соединительные частицы, Гефест примолк и озадаченно поскреб бороду.

— Ну… В принципе ты права, — наконец признал он. — Прости, не сдержался. — Эти извинения явно были направлены не Олегу, а Младшей.

— Ладно. Слушай сюда, покойничек, — он вновь повернулся к Олегу. — Ситуация на букву «Х», и если кто-нибудь подумает, что «Х» — это начальная буква слова «хорошо», тот огребет от меня по морде для прочищения мозгов…

По мере рассказа Гефеста Олег все более и более чувствовал свою вину.

Вкратце рассказ бога сводился к следующему: почувствовав приближающуюся смерть своего избранника, Гелиона попыталась отработанным манером выдернуть его душу и воплотить здесь, в Ирии, благо огненное тело для этого воплощения было подготовлено ею заранее. Но, увы. На этот раз Олега убивали не пьяные гопники китайским ножом на захолустной улице, а по всем правилам приносили в жертву не самому слабому типу с божественными замашками. Орхис через образовавшуюся мистическую связь уже потихоньку начал пожирать душу и силы Олега и вовсе не намеревался расставаться с такой заманчивой добычей. Чувствуя, что еще немного, и от ее избранника останутся «рожки да ножки», и то в лучшем случае, она решилась на чрезвычайно рискованный, буквально самоубийственный поступок. Поскольку Орхис обитал в созданном им субизмерении, прорваться в который силой не представлялось никакой возможности (иначе божественная семейка давно бы решила эту проблему), она пошла иным путем: наскоро подготовив огненное тело для воплощения его души и вдохнув в него немного энергии для того, чтобы он, воплотившись, хоть некоторое время мог обойтись без ее поддержки, она использовала соединявшую их с Олегом связь, чтобы проникнуть в тот канал, которым Орхис соединил мир Эльтиана со своими Эмпиреями Света, как обозвал божок созданное им субизмерение.