— Как пожелаете, Ваше Величество, — поклонился Квирин. — Так что прикажете делать по поводу подготовки к нападению Тройственного союза?

— Не язвите, — поморщилась королева. — Лучше предложили бы что-нибудь действительно реалистичное.

— Как пожелаете, — вновь поклонился Первожрец. — Однако единственный реалистичный вариант я уже предложил. Если позволите, я отвечу на все ваши вопросы.

— Да? Что ж, я вас слушаю, — подняла на него усталый взгляд Аталетта.

— Насчет ваших моральных терзаний я сказать ничего не могу. Разве только то, что первой обязанностью государя является забота о своей стране и ради этого ему позволено все. Мораль государя не может равняться с моралью обычного человека! Опять-таки как Первожрец я готов отпустить вам этот грех, свершенный во благо Фенриана.

Что же касается умения Ариоха колдовать, невзирая на воздействие амулетов Светоносного, то милостью Орхиса и эта проблема решена. Как вы знаете, нашим агентам удалось достать часть тела Пресветлого, утерянную им в битве при Черной реке. Во время молитвы, когда на меня снизошла мудрость Светоносного, эта священная реликвия была со мной. И вот во что она превратилась, — из-под полы жреческой туники на свет вынырнули две пары кандалов, словно вырезанных из кости невероятно чистого белого цвета, и небольшой жезл, почти в точности повторяющий королевский скипетр Фенриана. Вот только под россыпью драгоценностей угадывалось не золото, как в оригинале, а все та же белая кость. — Как я узнал из божественного откровения, сила мага, закованного в эти реликвии, полностью блокируется, каким бы могучим ни был этот маг… Или демон, — добавил Квирен спустя мгновение. — А жезл дает возможность призывать силы Орхиса его владельцу, после проведения ритуала жертвоприношения. Кроме того, удар этим жезлом надолго отключает сознание жертвы.

Аталетта медленно закрыла глаза.

— Я поняла тебя, жрец. Если это потребуется для блага Фенриана, я выполню все, что надо. Но все же я попробую отыскать иной путь. А сейчас оставь меня. — Она осторожно, двумя пальцами, взяла жезл, глядя на него с опаской и омерзением, так, наверно, она могла бы смотреть на оказавшуюся в руке ядовитую змею.

— Оставьте его себе, Ваше Величество, — понятливо кивнул Джошуа Квирин. — Боюсь, он вам еще пригодится, — добавил он, выходя за дверь.

— Боишься или надеешься, жрец? — произнесла девушка, глядя на закрывшуюся дверь, после чего все так же осторожно положила скипетр Орхиса на край стола и попыталась снова сосредоточиться на документах.

Но, увы… это ей не удалось. Буквы и цифры, словно живые, расплывались у нее перед глазами, и никак не удавалось составить из них цельные слова важнейших донесений.