Старуха лишь облик. Пока Личинка здесь сидела, она перебрала их несколько и в итоге остановилась на этом. Трудно сказать, чем он её привлекает, но я бы не расслаблялся от столь беззащитного вида. Это существо опасно, если потерять осторожность в общении с ним.

Оно уже пыталось причинить мне неприятности, а когда не вышло, стало искать путь к свободе. В первый раз лишь благодаря удаче я поймал её уже у двери. Затем принял меры, рассыпал вокруг табурета соль, которая её оглушает. Так что стоит коснуться преграды, Личинка ползёт назад, плюясь и ругаясь на весь свет.

Мне известно, что не смогу держать её вечно. Рано или поздно она найдёт решение и сбежит. Или сперва отомстит, а потом уже сбежит. Такое поведение куда чаще встречается не только у людей, но и у существ Ила.

И во время бегства я постараюсь ей помешать и прикончить.

И она и я это знаем. И мы играем в игру, понимая, каким выйдет финал нашего знакомства. Личинка часто предпочитает не замечать, что она мой пленник. Когда ей скучно и она истосковалась по общению, то становится мила и словоохотлива. Иногда с ней даже можно провести интересную беседу, главное, не сболтнуть ничего лишнего, ибо это когда-нибудь будет использовано против тебя.

Но судя по тому, как она нахохлилась, сегодня долгих бесед не предвидится.

— От тебя смердит Илом, и я пьянею от его запаха. Как там?

— Ил не меняется, — лаконично ответил я.

— Дурак. Ил словно прибой, — мечтательно прошептала пленница. — Он дышит, как дышит море, и постоянно находится в движении. Люди не видят этого, потому что слепы.

— Слепа пока что только ты.

Её тонкая костлявая ручка нырнула куда-то в шаль и, к моему изумлению, извлекла глаз. Личинка сунула его себе в глазницу. Глаз оказался цвета яичного желтка. Без радужки и зрачка.

— Полагаю, второй ты хранишь где-то в тряпке.

— Возможно. Если только не съела его. Глаза вкусные. — Голос у Личинки подошёл бы призраку. Создавалось впечатление, что я не слышу её слова, а они просто возникают у меня в голове. — Ты давно не кормил меня.

— Тебя кормят каждый день. — Я сделал вид, что не понял.

Узкий рот старухи внезапно растянулся, обнажая кровоточащие дёсны:

— Твоя тварь давала мне только кашу. Кашу!

— Каша полезна. — Я ничуть не оскорбился. — А называть юную девушку тварью, по меньшей мере, некрасиво.

— Все юные девушки твари. И юные юноши. Или как там правильно? Они ни на что не годны. Но ты-то не из таких, а? Ты-то дашь мне достойную еду?

Я вытащил из кармана белый цветок мальвы, показал Личинке и получил в ответ заискивающую улыбку: