Я размахнулся, моль проворно отцепилась, пролетела вниз, расправила крылья, прянула влево, резко взяла вверх, так что когда я хлопнул ладонями, то промазал, а после рванул растерянную Элфи на себя и назад.

Насекомое рассыпалось серебряным облачком мельчайших, точно пыльца, частиц.

— Не дыши! — сказал я девчонке.

Бросился прочь, она, по счастью, последовала за мной. Только отбежав шагов на сорок, обернулся. Облачко всё ещё продолжало висеть на том же месте, едва мерцая в свете одинокого каштанового фонаря.

Я повел Элфи в противоположную сторону, от оживлённых улиц, до которых уже рукой подать. Заклинание-маяк. Они должны были понять направление нашего движения, и если проявили резвость, то ждали нас где-то впереди, совсем близко отсюда, и мы едва не угодили в расставленную ловушку.

Я помог спутнице перебраться через дощатый забор. Затем тёмным переулком (из-под ног покатилась бутылка) на соседнюю улицу. Широкую, протяжённую, освещённую куда ярче остальных в этом районе, показавшуюся мне неуютной. Мы были как на ладони.

— Ты сияешь, — с тревогой произнесла Элфи, когда мы прошли под фонарём. — На спине.

Я сбросил сюртук, даже не проверяя правоту её слов. Осмотрел и её, заметил на правом рукаве несколько серебряных песчинок. Рванул его на себя что есть силы, так что швы на плече не выдержали, ткань с треском порвалась.

— А если бы эта дрянь была на всём платье? — Вид у неё был… мокрый, потрёпанный, совершенно не подходящий ритессе. Несмотря на дискомфорт и страх, она ещё старалась иронизировать.

— Даже не спрашивай, — мрачно пригрозил я, беря её под локоть и заводя в следующий переулок.

Мы петляли, и я сам уже начал теряться в направлении. Звёзды на узкой полоске неба переулков не очень-то помогали. Я едва не наступил на какого-то пьянчугу, и тот обложил нас всеми совами, павлинами и чайками, какие смог выговорить заплетающимся языком.

Они всё-таки нас нашли, как я ни старался запутать следы. Три тени перекрыли выход из вонючего проулка, и я тут же отодвинул пискнувшую Элфи себе за спину, обнажая шпагу.

Будет сложно. Довольно темно, любой удар или выпад пропустить как нечего делать. К тому же мне следует защищать ещё и мою подопечную.

— Беги, — шепнул я, но она только тихо и зло зашипела. Щёлкнул складной нож, который я ей подарил четыре года назад.

Стукнула шторка скрытого фонаря, выплёвывая на нас узкий язык света.

— Мокрые. Вроде они… — сказал знакомый голос, который мы слышали, когда прятались под мостом.

Один, немного опустив клинок, подался вперёд, рассматривая меня с невероятным изумлением. Глаза у него были едва ли не круглые.