Он лучший фехтовальщик в нашем отряде после Капитана.

— Ты так небрежен просто потому, что Ил над тобой не властен.

Я посмотрел на него, точно на идиота. Ил властен над всеми. Ил меняет всех. Это лишь вопрос времени и того, насколько далеко ты решишься зайти. Считается, что до Гнезда дошел только один Когтеточка. Остальные не решились проделать и половины пути. Плакса, кажется, сам понял, что сморозил глупость, достал из кармана сову —серебряную монету.

— Ну, ты в любом случае в лучшем положении, чем мы. Таскаешь на себе булыжники и хоть бы чихнул, — наёмник положил монету на алтарь. Он всегда так делал, когда мы оказывались здесь. Покупал у Рут удачу. С учётом того, что Плакса до сих пор жив, глупо говорить, что его странное подношение не работает.

Меня окликнул Ян:

— Твоя помощь нужна. Захвати инструменты.

Я безропотно сходил к седельной сумке, взял хирургический набор, уже примерно зная, что случилось, и догадываясь, каких сов от меня требуется. Но, как говорится, веселья и воображения Одноликой Рут хватит на умников, вроде меня.

Никифоров сидел на траве, больше удивлённый, что подобная дрянь произошла именно с ним, чем страдающий. Он ругался на своём мелодичном, немного протяжном языке и я, давно трущийся рядом с этим народом, понимал их некоторые ёмкие ругательства. Поминалась мать Птиц, все драные под юбку дочери Осеннего костра и прочее-прочее-прочее.

Его лицо с правой стороны деформировалось из-за странного лилового отёка, глаз таращился, вот-вот готовясь выскочить из орбиты.

— Даже не думай! — сказал он мне, когда я присел на корточки, изучая его вздутую рожу, словно скульптор работу начинающего ученика — можно ли что-то отсечь и исправить или проще сразу махнуть рукой?

— Заткнись! — посоветовал ему Болохов. — Оно через час сожрет твой мозг, точно спелое яблоко. И ты доставишь кучу проблем, когда нам придется укокошивать то, что осталось.

— Полудурок, дери тебя совы, — процедил я сквозь зубы. — Я же сказал намазать лица. Неужели столь сложно было прислушаться?

Никифоров лишь ругнулся еще сильнее, но как-то сдался, принимая неизбежное, когда Громила опустил тяжеленные ладони ему на плечи.

Если кого-нибудь надо подержать, как Колченогого или вот сейчас Никифорова, зовут Громилу. Иногда я думаю, кого придётся звать, чтобы удержать Громилу, если случится такая неприятность? В одиночку с ним справится только Толстая Мамочка.

Росс проявил беспечность и натёр мазью не всё лицо. Где-то пропустил кусочек, и на Прудах его цапнуло одно из тысяч витавших там насекомых.

Экая ерунда. Подумаешь какой-то «комар». Но вот прошел час, и место укуса ничуть не напоминало комариный.