- Будет исполнено, Гордей Федотович, - ответил ему Влас и едва ли не вытянулся в струнку.
Когда мы зашли за административный корпус я спросил у своего провожатого:
-А, что это и ты и Гордей Федотович обриты и острижены?
- Согласно распоряжению господина Закса, - ответил мне он.
- И зачем он распорядился подобным образом?
- Для пущей безопасности.
- То есть?
— Ну это, чтобы буйный не вцепился нам в бороду или волосы. Мне положим это не страшно, силушкой Бог не обидел, а Гордея Федотовича тем более, но распоряжения господина директора у нас выполняют беспрекословно. Такой уж у нас заведён порядок.
- И, что много у вас буйных?
- Встречаются.
- А ты сам из деревни?
- Нет, что вы, ваше благородие. Городские все мы.
- Читать и писать можешь?
- Только читать. Да и то не особо хорошо. А Гордей Федотович и читает, и пишет. У него ума палата! И то сказать купеческий сын!
Мне тут же захотелось спросить у своего провожатого, что делает в роли главного смотрителя в больнице для умалишённых купеческий сын, но подумав я решил пока воздержатся от этого вопроса. Мало ли какие обстоятельства бывают в жизни людей. Не обо всех им приятно рассказывать.
- А, что, господин Закс – строгий директор? – продолжал я расспрашивать Власа.
- Очень строгий, - ответил тот убеждённым тоном, - у него не забалуешься. Одно слово – немец!
Тем временем мы подошли к двум расположенным почти впритык двухэтажным длинным зданиям, отличительными особенностями которых были колонны у входа в помещения.
- Что это за здания? - спросил я у Власа.
- А это ваше благородие, больничные корпуса, в которых умалишённых содержат. Слева мужики, а справа бабы.
- И, что больничные палаты на обеих этажах?
- Никак нет. Только на втором.
- А, что тогда на первом?
- На первом кухни, и ванны с душем.
- А – это, что за здания? - и я указал на расположенные чуть поодаль несколько флигелей.
- А это особые флигеля.
- И кого в них содержат?
- Неизлечимых, и тех, у кого падучая. А отдельно ещё и идиотов и Влас указал мне на самый отдалённый флигель.
- Да не плохо, не плохо у них тут всё устроено, - подумал я, - особенно если учесть, что на дворе как – никак ещё первая половина девятнадцатого века. Первая половина девятнадцатого века, а больных сортируют и по типу заболевания, и по вероятному прогнозу. Сортируют, а не сваливают всех в одну кучу.
- А помещения для выздоравливающих нет? – спросил я своего экскурсовода.
- Вон там будет, - и Влас указал мне рукой на недостроенный флигель, - хотя какие тут могут быть выздоравливающие.
— Это почему?
- Кто ума лишился, тот лишился его навек, - с убеждением в голосе произнёс Влас.