— А народу? — я намазывал свежий рогалик маслом. И старательно обходил в разговоре возможные социалистические аргументы, Щукин мне еще пригодится, зачем пугать его раньше времени.

— Свободы для всех! — пафосно заявил купец.

Я сощурил глаз:

— Лукавишь, Гриша. Как показывает практика, политические права без материального обеспечения и без образования превращается в свободу помереть от голода.

— А тут уж как получится…- картинно развел руками Щукин. — Кого успеем — призреем, зато вверх выбьются самые толковые.

Я улыбнулся про себя. Да… сколько раз я слышал эти рассуждения про «невидимую руку рынка»…

— Кстати, вот у нас в САСШ нет никакого императорского двора, есть твои любимые свободы и у бизнеса, то есть деловых кругов, возможностей влиять на власть — хоть ложкой ешь. Но при этом есть и лоббизм — так называется система связей, пользуясь которыми можно «выбить из государства подряд». А в Германии, между прочим, народное представительство получили «сверху», благоволением императора и стараниями Бисмарка.

— И много у нас бисмарков? — саркастически поджал губы Щукин.

Пришлось согласиться.

— Уел, ничего не скажешь. С бисмарками у нас плохо. Но меня не оставляет мысль, что тебя и московское купечество в целом больше всего волнует то, что вы лишаетесь монопольного положения. И то, что сейчас в Москве разворачивается, так скажем, «культурный проект» либеральной интеллигенции, который вы оплачиваете недрогнувшей рукой — все эти театры, газеты, курсы и так далее, все это движение за земства и народное представительство — заставляет меня думать, что у нас впереди большая драка между Москвой и Питером.

— Если они добровольно не дадут конституцию — да, так и будет.

— Я склонен думать, что будет именно так. И что мы еще увидим, как старые купеческие фамилии будут поддерживать революцию — да-да, вплоть до вооружения собственных рабочих. А потом, когда революция выйдет из берегов, вы же первыми и кинетесь к власти за защитой.

— Эк ты хватил, скажешь тоже!

— А вот посмотрим.

В Берлине мы расстались — Гриша приехал, а у меня была пересадка на поезд до Цюриха, куда я и прибыл без приключений на следующий день. На вокзале меня встретил тот самый единственный служащий нашей конторы Иоганн Хаген (в миру Иван Гагин), по совместительству — сотрудник заграничной агентуры Департамента полиции.

До конторы мы добрались быстро, городок был небольшой, Иоганн доложил мне состояние дел и, честно говоря, я впал в ступор. Присылаемые из Москвы чертежи и бумаги исправно патентовались, но вот выхлоп с этого был самый мизерный, такое впечатление, что тщательно отобранные для внедрения именно в это время идеи оказались никому не нужны. Неужели я настолько ошибался?