— Сколько вам сейчас лет?

— Сорок девять.

— Сколько???

— Сорок девять.

Зубатов скептически хмыкнул.

— Послушайте, вы не выглядите на сорок девять, от силы лет на тридцать пять-тридцать восемь!

Пришлось оправдываться, а я еще считал, что начал стареть.

— Да, у нас больше продолжительность и лучше качество жизни, отчего молодость длится дольше, плюс я всегда выглядел заметно моложе возраста, счастливая особенность организма. А вообще у нас пятьдесят лет — время расцвета.

Зубатов недоверчиво покачал головой.

— Посмотрите на дату выдачи паспорта — 2016 год. А теперь откройте последнюю страницу, там написано, в каком возрасте положено его выдавать — 45 лет. Если хотите, я еще могу показать фотографии своих ровесников.

— Нет, не стоит… продолжайте.

— … разведен, проживаю… вернее, проживал или буду проживать, не знаю, как точнее, в Москве, на проспекте Вернадского

— Это где?

— Это примерно деревни Никулино и Тропарево, 6 километров или, если вам привычнее, верст, на юго-запад от Воробьевых гор.

— Так далеко?

— Да, громадный город вырос. 15 миллионов человек, метрополитен на 250 станций, небоскребы в сотню этажей…

— Небоскребы?

— Высотные здания, обычно в деловых центрах крупных городов, где крайне дорогая земля.

— Голова кругом… — неожиданно признался Зубатов.

— У меня, надо сказать, тоже. Позволю предложить, давайте подумаем о более привычном, о бытовых вещах — еде, ночлеге, одежде и так далее. А поговорить о чудесах будущего, я полагаю, у нас будет уйма времени.

К счастью, он мне поверил.

Месяцы после первого разговора с Зубатовым прошли в движухе, когда одно дело цеплялось за другое и все нужно было сразу, при этом нельзя было светить связи с полицией. Спал я по 4–5 часов в день и местные сказали бы, что я ношусь как оглашенный, но по меркам моего времени это мало отличалось от вполне регулярных авралов в нашей фирме — клиентура случалась капризная и «вводные» поступали в самые неожиданные моменты. Впрочем, на таких вот ситуациях мы здорово наловчились и в организационном, и в расчетном плане.

Устраивать жизнь пришлось с нуля — с поиска жилья и заказа самой обычной одежды, поскольку у меня как-то не вышло прихватить с собой чемодан-другой шмоток. Для начала выяснилось, что тут в качестве нижнего белья юзают кальсоны. С завязками, мать их. И крахмальные воротнички, в которых чувствуешь себя псом в ошейнике. И что крой одежды резко непривычен, не говоря уж о том, что деловой костюм из шерсти тут принято носить даже в жару. Как тут служивые выживают летом в своих суконных мундирах — вообще не понимаю.