— Выучи и вот этому, — Скамов указал на Митяя, — накрепко объясни, что у нас тут никаких драк.

— Слушаюсь, господин инженер, — дядька взял Митяя за ухо и увел за собой, заставляя кланяться и кланяясь сам, пока не вышли в двери.

Жизнь на стройке Митяю понравилась. Как и все мальчишки, он бегал мастерам за квасом, мыл артельную посуду, стерег комнаты, домовничал и сполнял другие работы когда скажут. И даже задружился с Гаврей после того, как они вдвоем добыли обрезки свинцовой оболочки зарытого в канаву кабеля и наделали литых бабок.

Несколько раз дядька показывал ему, как положено вести кладку, по воскресеньям они ходили в Духовскую церковь через дорогу, а в конце мая выбрались аж на Страстную площадь. Там были построены разукрашенные навесы и собрались тысячи людей вокруг памятника напротив ворот монастыря. Важные господа по очереди клали к памятнику цветы и говорили речи, но Митяю было куда как интереснее смотреть на главный павильон, где сидел сам генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович и его жена великая княгиня Елизавета Федоровна, а вокруг стояли военные в орденах, лентах и шитых золотом мундирах.

— А кому это памятник, мил человек? — обратился дядька к москвичу видом попроще. — Не царь и не генерал какой…

— Понаехали тут, — сморщил нос мастеровой, — это же Пушкин, сто лет ему нынче!

— А кто таков?

— Великий русский поэт, понимать надо!

— Дык мы с понятием, а чем славен-то?

— Стихи писал да книжки разные.

— И за это памятник? Чудны дела твои, Господи…

— Эх, деревня…

А Митьке стало страсть как интересно, что же это за стихи такие, за которые ставят памятники. Впрочем, он довольно скоро это узнал — в Марьиной роще местные любители давали представление с названием «Русалка» про то, как мельничья дочь Наташа любила князя, а он женился на другой, так Наташа с горя утопилась, а мельник сошел с ума. Мужики со стройки и Митька с ними ходили смотреть и даже плакали, когда все кончилось. Какие-то господа подошли и спросили, знают ли они, чья это пьеса.

— Чего?

— Кто написал представление? — вопрос этот поставил калужских в тупик.

— Ну, кто представлял, того…

Господа хмыкнули и удалились, на ходу один выговаривал второму «Вот видите, народ совершенно необразован, они даже не понимают разницы между автором и актером!»

Демьяна это сильно задело и вечером, сидя на нарах, он распотрошил свой сидор, достал оттуда потрепанную книжицу и начал читать вслух. Мужики замолкли и завороженно слушали.

Волшебные кружева слов совершенно очаровали Митяя, а перед глазами как живые вставали Руслан, Черномор, Фарлаф, Наина, Финн, так что он полночи ворочался на своей дерюжке, не выспался и с утра клевал носом. В таком виде он и налетел у конторы на Скамова.