Разговор на малое время утих, но после первого стакана мы перешли к более насущным вопросам —, кто где работает, живет, какие на фабриках условия и можно ли их как-нибудь улучшить. Не проговорили мы и часа, как ребята начали собираться — да и то, отломали всю немаленькую смену на заводе, вечером курсы, а еще надо когда-то спать. Но я задержал Ваню — на пять минут, догонит, мол.

— Ты же, насколько я понимаю, был тогда одним из заводил?

— Ну да, а толку? — без особого энтузиазма ответил парень. — Как кутята слепые тыкались. Эх, знать бы тогда, что да как делать… — вздохнул слесарь.

— А сейчас знаешь?

— В Калуге со ссыльными общался, кое-что рассказали. Но все равно мало. — посетовал Иван.

— А написать сможешь, что знаешь?

— Зачем?

— По всей России тысячи таких же рабочих. И многие не готовы драться за свое право просто потому, что не знают, как взяться. Вот мы им и поможем.

— Так я знаю всего ничего! — пытался возражать Ваня.

— Ты ничего, да твои ребята еще немножко, — я кивнул на дверь, куда ушли его спутники, — да другие добавят, вот и получится с миру по нитке толковое наставление.

Федоров ожесточенно поскреб своей лапищей затылок, хмыкнул, снова взъерошил волосы на загривке, взмахнул ладонью — мысль явно захватила его, но он не знал, с какой стороны к ней подступиться.

— Не боись, Ваня, пиши, как знаешь, мы поправим. Напишешь — передай мне или Скворцову для меня, знаешь такого преподавателя?

— А как же, у него и учимся.

— Ну вот он и поможет, если что.

И мы разошлись, обменявшись напоследок способами связи.

Записки стачечников взялись собирать двое студентов-юристов из группы Муравского, сидевшие «без работы» после регистрации Инженерного квартала. Причем не просто собирать и систематизировать, но и обобщить с учетом действующего законодательства, чтобы эффект был больше, а ответка от властей меньше. Потом дадим обсудить то, что получилось таким работягам как Иван и на выходе получим пособие «Забастовка для чайников», написанную простым русским слогом, без теоретических умствований, зато с практическими рекомендациями. Издавать будем в виде синих школьных тетрадей — как советовали крестьяне Чернову.

Сам же Коля не порадовал — один из кружков, в котором до отъезда верховодил Медведник, подался в террор.

Ну как подался, начитались прокламаций и манифестов недоэсеров, да еще Егор их в свое время накручивал призывами к борьбе. От большого умища кружковцы раздобыли два револьвера-велодога и начали скупать реагенты в аптеках на предмет сбацать какой-нибудь взрывчатой фигни. Грохнуть никого пока не успели, но дурное дело нехитрое, тут с охраной первых лиц дело обстоит совсем никак, даже в годы первой русской революции запросто можно было прийти с пистолетом на прием к губернатору. А в прошедшем августе сам государь-анпиратор в Москву приезжал и еще приедет, а если эти дурачки бомбу кинут, то потом всем гайки закрутят, как это было после убийства Александра II, и пойдут все наши проекты лесом.