Само собой, что и девчонки в случае тревоги облачаются в ИМД и становятся в строй.

Тылы будут охранять питомцы Зары, ну, и она сама, так как ни она, ни её подопечные не обеспечены бронёй.

Подопечным просто и не предполагалось её давать, а Зара, как обычно, от брони отказалась в самом начале из своих принципиальных соображений.

После того, как все распоряжения были отданы, мы с Истер таки устроились в моей каюте, и за бутылочкой вина приступили к более вдумчивому обсуждению сложившейся ситуации.

Истер была серьёзно обеспокоена. Всё дело в том, что дурные предчувствия её не оставляли.

К сожалению, она не могла точно сказать, какие именно события приведут к реализации тех рисков, что заставляли её тревожиться.

Мы с ней перебирали все возможные варианты наших действий. То есть вместе занимались тем, чем занимался я, лёжа в противоперегрузочной капсуле. Мы перебрали все вероятности, которые могли себе вообразить.

Тщетно.

Её беспокойство оставалось, как бы это сказать поточнее… На стабильно высоком уровне.

А это говорило о том, что никакие наши действия ситуацию не изменят.

Такое возможно только в том случае, если экипаж корабля самовольно изменит курс и уйдёт с проложенного маршрута.

В этом случае мы ничего изменить не сможем.

Единственное, что я смог сделать, предварительно посовещавшись с Зоэ, так это обязать петов смотреть за тем, какие цифры будут вводится штурманом, когда он будет задавать координаты последующих прыжков.

В этом случае Зоэ, как она сказала, сможет понять, что курс меняется.

Хотя, даже если она и зафиксирует подобное, предпринять что-либо для устранения такого злоупотребления со стороны экипажа мы всё равно никак не успеем…

Следующие несколько суток я провёл, как на иголках. Если девчонки, за исключением Истер, более или менее успокоились, убаюканные отсутствием событий, то я нервничал по полной программе.

И Истер места себе не находила. Потому, что она точно знала, что что-то нехорошее обязательно произойдёт.

Но вот что именно и в какой момент, она определить не могла, как ни пыталась.

И, вследствие этого, состояние её мало чем отличалось от тихой паники.

Ну и я, соответственно, тоже пребывал в тревожном ожидании.

Но время шло, а ничего не происходило.

Юрген вёл себя на удивление прилично. Его многочисленные подельники к пилотам не совались, и вообще вели себя, как добропорядочные граждане, что было особенно подозрительно. В их кубрике даже драк не было, что совсем уж удивительно.

В общем, чем ближе мы были к конечной точке нашего маршрута, тем сильнее изводила меня моя паранойя…