Угрызения своей чувствительной совести я прекратил тем, что сам себе пообещал предоставить козлика генералу, как и планировал.

Но это не сейчас, а сильно потом.

Кроме того, совершенно не обязательно говорить, что козлик умудрился спастись. Можно же ещё что-нибудь придумать будет…

Хотя козлик не будет настоящим козлом, если не проболтается о том, как всё было на самом деле, чем неминуемо меня подставит… Ладно, как до него дойдёт дело, тогда и думать будем, сейчас другие заботы.

Потом я поведал главному разведчику о том, какие грандиозные усилия нам пришлось предпринимать, чтоб минимизировать ущерб, нанесённый действиями злонамеренных свиночертей и прочих инопланетян здоровью Кирилла Вяземского.

Он, вроде как проникся, хотя некий скептицизм в его взгляде, по моему, всё-таки присутствовал.

Когда горло моё окончательно пересохло, и я, покашливая, начал наливать в бокал очередную порцию вина, генерал задал ещё один вопрос.

Он поинтересовался, а почему это я не взял с собой самого Кирилла для этой беседы.

Глотнув вина, я заявил, что Кириллу совсем не обязательно было знать о некоторых нюансах нашего разговора.

Надо отдать генералу должное, в этом он со мной согласился.

Но я предложил, что если мы более не собираемся обсуждать ничего секретного и конфиденциального, то его можно и позвать, и он сам тогда расскажет, что с ним происходило.

Генералу это предложение понравилось.

Я вызвал по коммуникатору дежурного, и поручил ему в кратчайшее время разыскать Кирилла Вяземского и препроводить его в переговорную.

Кирилл появился минут, примерно, через десять.

Генерал засыпал его вопросами о самочувствии, о том, как это его угораздило, и вообще. Словом, бедняга Вяземский с пол-часа удовлетворял ненасытное генеральское любопытство.

Но, всё когда-то заканчивается, и когда генеральские вопросы пошли по второму кругу, я принял решение завязывать.

Нет, генерал не маразматик, просто и тут он, по въевшейся привычке, начал проверять Кирилла на предмет несоответствий.

Но я его прервал, ибо этот процесс может оказаться и вовсе бесконечным, а Вяземский еще полностью не оправился от пережитого, и по нему было видно, что он заметно устал от этого интенсивного общения.

Расстались мы с генералом почти довольными друг другом, но при прощании он не преминул мне напомнить, что ждёт меня в гости как можно быстрее.

Кирилл ушёл отдыхать, как только мы закончили сеанс связи.

А я, после того, как экран всё-таки погас, отвалился на спинку кресла. Разговор был достаточно насыщенным и тяжёлым. И, в следствие этого, довольно утомительным.