Я сделал пару шагов назад. Совершенно рефлекторно, хочу сказать.

Умом я понимал, что даже двухсоткилограммовая бомба меня за тройным слоем артефактных полей отчуждения достать не сможет, но вот дремучий инстинкт самосохранения никаких разумных соображений не воспринимал, а потому тело само дёрнулось прочь от опасности.

Рвануло знатно. За те несколько секунд, что вокруг меня бесновалось высокотемпературное пламя, я сполна ощутил себя в шкуре сжигаемого на большом костре еретика.

Но, в отличие от него, я, к радости своей, вполне нормально пережил пребывание в эпицентре огненного шторма.

Хотя одно из моих полей всё-таки сдулось. Граната оказалась очень даже не слабой.

Из-за угла высунулась голова в шлеме с прозрачным, отливающим синевой забралом. И сквозь него на меня уставился донельзя удивлённый рейнджер. Он ожидал, что после такого взрыва тут никого живого не останется, но, как говорится у них, у демократов: «Сэпра-а-айз!»

И пока он переваривал факт того, что его граната мне оказалась нипочём, я швырнул в него свой сюрикен.

Увидев, что мой метательный снаряд, соприкоснувшись с плёнкой его защитного поля, с печальным звяканьем упал на металлический пол, этот мерзавец нечестиво возрадовался.

Он полностью вывалился из-за угла, и его лоснящаяся морда расплылась в гнусной ухмылке.

Он начал наводить на меня дуло какого-то, поистине монструозного, орудия, рассчитывая, вероятно, с его помощью меня полностью аннигилировать.

Что это такое было, я без понятия, но выглядело оно весьма устрашающе.

Тем временем, мои наниты весёлой серебристой змейкой под шумок доползли до его подошвы и слились с ней.

Это послужило для меня поводом улыбнуться в ответ на его глумливую гримасу.

Демократу моя мягкая и дружелюбная улыбка почему-то не понравилась.

Он, паскуда, вместо того, чтобы, продолжая улыбаться, вежливо поприветствовать меня словами: «Хау дуюду», как это у них принято, нахмурился и нажал на спуск своего карамультука.

По плёнке моего поля растёкся солидный энергетический импульс. Мой оппонент ожидал несколько другого результата, так как физиономия его начала вытягиваться и приобретать эдакое обиженное выражение.

Ну, раз в меня стреляют, то и я вправе ответить той же монетой. Тем более, что нанороботы уже наверняка убрали его защиту.

Мой выстрел попал ему в грудную пластину, и беднягу отбросило к противоположной стене.

А через секунду из-за моей спины вылетели два косматых плазменных шара и пламя плотно окутало незадачливого рейнджера.

Некоторое время его доспехи ещё сопротивлялись, но, поскольку мы с моими ребятами не переставали посылать в его корчащуюся под стеной фигуру всё новые и новые заряды, очень скоро ему настал тот самый карачун, о котором я и говорил ранее.