Казалось бы, в масштабах всего мира этого мало, но для меня и для этих людей такие изменения влияют на всю нашу жизнь.

Якут подъехал к общаге-малосемейке, где жил Толик, и он тут же выбежал из дверей, будто только нас и ждал.

— Паха! — воскликнул он и достал из кармана серой штормовки с капюшоном сложенный вдвое грязный листок в клеточку. На нём отчётливо выделялся чей-то мазутный отпечаток пальца. — Был в депо, ходил к кузнецу тамошнему! Вот ещё, смотри!

Следом Толя достал полароидный снимок, к которому я присмотрелся.

— А хорошо делает, — сказал я. — Как из музея.

— Он спецом снял на полароид, чтобы другим показывать, как умеет ковать из клапанов. Но ценник загнал аж в миллион деревянных. А у меня зарплаты не хватит, — Толик хихикнул. — Мне-то всего семьсот пятьдесят тыщ платят.

Как и у меня, выслуги же мало. Это примерно чуть выше среднего по стране.

На снимке запечатлён лежащий на грязном верстаке кинжал. Он похож на кавказский, клинок прямой, отшлифованный в зеркало, с одним долом, и заметно более узкий, чем обычно бывает у таких. А поля заточки широкие, как у сабли. И я сразу примерил, подходит ли такой клинок для нанесения тех ран на убитых.

Подходит, да.

Рукоятка деревянная, сделана очень аккуратно, а ножны обтянуты кожей с металлической окантовкой. Хорошая работа, ручная, достойная.

— Он, говорит, его закалил как надо, кромку вывел, но не точил, а то это ведь, типа, изготовление холодняка, статьи испугался. И хвостовик в рукоятке крепится на воске, легко вылетит. Сырой, короче, спецом продает, чтобы под статью не попасть.

— Это подправить — не так уж и сложно, — я начал разворачивать листок. — И заточить тоже легко, если умеешь.

— Наверное, — Толя кивнул. — И вот, рассказал мне про того, кто его купил. Говорит, хмырь весь в адидасе, небритый такой, под машинку стриженный, здоровый конь, назвался Арсеном. Номер оставлял, чтобы кузнец ему позвонил, когда тот закончит. Номер рабочий, по нему звонили, Арсен приехал и кинжал забрал, заплатил баксами, и больше его не видели. В июле дело было.

На листке химическим карандашом записан номер: 5−32–24 и приписано «Арсен» большими буквами.

Любит ножи, значит, этот Арсен, если только имя настоящее, иначе бы выкинул опасную железяку после первого трупа. Но оставил себе, и это сыграет против него.

— Кстати, — сидящий впереди Устинов повернулся к нам. — Слыхали? В городе говорят, завтра оптическому заводу зарплату давать будут, за полгода. Кха, там сразу всё скупят из магазов, всю водку выгребут! Нам, может, тоже дадут в этом месяце…