— Этот⁈ — повторил милиционер шепотом и с явным нетерпением.

Я зажмурился.

Но что толку. Жмурься, не жмурься, от судьбы не уйдешь.

— Этот, — тихо сказал голос. — Это он.

Милиционер слегка нагнулся и тронул меня за руку.

— Эй, ты. Вставай. За тобой пришли.

Я не пошевелился, надеясь, что видение, эта напасть растает, рассосется.

Тогда он пихнул меня с силой.

— Два раза повторять не буду. Быстро встал! — прошипел он.

— Вставай быстрее, — шепнул голос.

Я откинул простынь. Сопротивляться было бесполезно. Затягивать и испытывать их терпение — тем более.

— На выход, — скомандовал милиционер, когда я, пошатываясь, слез с кровати.

В голове снова закуролесили вертолеты.

Кто-то взял меня под руку.

— Иди, осторожно.

— Эй, а меня?

— Заткнись, — бросил милиционер.

Тут же наступила тишина.

Мы вышли в предбанник, я зажмурился от света, хотя это была одна маленькая лампочка на шестьдесят ватт. Не светодиодная, — отметил я.

На стенах темного коридора висели плакаты. Кто-то вел меня под локоть, и я не сопротивлялся. Повернуть голову и посмотреть, кто это у меня не было сил. Я смирился со своей участью. В тюрьму, в сизо, на допрос… разницы особой уже не было.

Мы вышли в такой же темный холл, в углу которого замер хищный фикус, а буквы — огромные и красные под потолком образовывали вполне понятную и емкую фразу:

ПЬЯНСТВУ — БОЙ!

— Корней, выпусти их, — кивнул милиционер другому стражу порядку, стоящему у дверей. Тот поигрывал дубинкой и, кажется, был чему-то рад. Я так ни понял — чему именно.

— В следующий раз будет дороже, — бросил он, когда мы вышли наружу. — Понял?

— Следующего раза не будет, — обронил мой спутник.

— Ну-ну, — сплюнул милиционер и захлопнул дверь. — Проваливайте, чтобы через минуту вас тут не было!

Меня потянули через освещенную площадку, между милицейских уазиков, через ворота, которые были слегка приоткрыты — и лишь когда мы вышли за них, рука на локте ослабла и человек выдохнул.

— Слава богу!

Я поднял глаза. Кого угодно готов был я увидеть, но только не его.

Передо мной стоял тот самый парень, что одолжил мне пятерку на ставку. С длинными патлатыми волосами, в тоже же засаленной робе, теперь, в тусклом свете ночных фонарей он еще больше походил на сказочного гоблина.

— Леший… — вырвалось у меня.

— Ага, — откликнулся парень. — Не ожидал?

Я покачал головой.

— Тебя-то уж точно нет.

— Прости, что так тебя назвал, это…

— Да ничего, это кликуха моя. Все нормально, — отреагировал он, русые волосы его взметнулись, и я наконец-то увидел глаза — необыкновенно ясные, голубые, бездонные — мне даже сделалось как-то не по себе. Словно передо мной и правда явил себя какой-то эльф.