Я выскочил на площадку перед пивной, где вчера меня чуть на сцапала милиция и заметил остановившуюся у тротуара «Волгу» с шашечками. Какой-то грузный мужичок с цветами пытался вылезти из такси — я подбежал, поддержал его за локоть.
— Спасибо, спасибо, друг, — сказал он мне, и я учуял запах хорошего коньяка. Рановато он начал, подумал я. Впрочем, кто бы говорил.
Не мешкая, я нырнул на его место. Таксист посмотрел на меня круглыми глазами.
— Два счетчика, — заявил я без обиняков.
Мужик в кожанке кивнул.
— Тогда другое дело. Куда ехать-то?
— На завод. ОКБ «Звезда».
Таксист хмыкнул.
— Наши люди на завод на такси не ездят. Командировочный что ли?
Я оглянулся на арку. Там показалась хромающая фигура женщины, которая озиралась по сторонам. Вид у нее был не ахти.
Я слегка спустился на сидении. Вряд ли бы она меня заметила, но осторожность в данном случае была не лишней.
— Ага, — кивнул я. — Приехал опытом делиться.
— Издалека, значит… опыт — это хорошо, — он включил первую передачу и газанул.
— Издалека, — подтвердил я, опустил руку в карман и нащупал детали часового механизма.
Мы ушли на круг, а когда машина развернулась и помчалась в обратном направлении, я увидел, как из арки вышел мужчина и подошел к женщине. Они стояли друг рядом с другом и смотрели прямо на удаляющийся автомобиль. Вряд ли они меня видели — яркое утреннее солнце светило прямо им в глаза, но я чувствовал, что они догадываются, кто едет в этом такси.
Зато я теперь видел их очень хорошо — как на ладони.
И чувствовал, как по спине ползут мурашки, а сердце будто бы застыло. Рядом с Антоном стояла красивая женщина, теперь уже без шляпы — она сняла ее и держала в руках. Этой женщиной была Света.
«Волга», урча мотором, катилась по широкой и пустынной улице, залитой солнечным светом, радио пиликало какую-то песню Валерия Леонтьева.
«Так каждый раз спешу сюда, словно меня здесь ждут…» — я разобрал строки, которые слышал впервые и мне вдруг стало по-настоящему дурно.
Я уже совсем не понимал, кто есть кто, кто прав, кто виноват, почему все так произошло и за каким чертом я должен все изменить. Пусть все эти люди сами отправляются в свое прошлое и меняют его сколько душе угодно. Почему я должен за всех расхлебывать эту кашу⁈
— Что вы сказали? — таксист в кожанке повернул голову в мою сторону. Его лицо с широкими густыми бровями как у Брежнева было дружелюбно и говорил он на чистом русском языке. Некоторое время я смотрел на него, не понимая, где оказался, куда еду и почему на обочинах дороги нет билбордов с рекламой очередного жилого комплекса.