Как бы там ни было — и что бы это ни было! — ехать дальше на лошадях было невозможно, поэтому мы решили идти порталами. Подобраться как можно ближе к вершине, открывая их по очереди, экономя магические силы, оставив достаточно, чтобы в случае опасности хватило убраться со склона горы.

С нашими лошадьми оставили магистра Раккиса — несмотря на его показательно-бодрый вид и на то, что у старика все еще оставался приличный магический резерв, я чувствовала, что он порядком измотан. Куда ему добираться до вершины, если он и до леса доехал с трудом!..

Негромко сказала об этом Хакану, и король понимающе кивнул. Поэтому магистру пришлось смириться с обязанностью смотрителя лошадей — пусть он и читал труды по вулканологии, — а мы отправились дальше.

Из магов в отряде портальными заклинаниями владели трое — Зоран, Томасс и я, — и мы стали открывать переходы по очереди, экономя силы. Впрочем, до самой вершины все равно не дошли, решив поберечь резерв на обратную дорогу, поэтому последние несколько сотен метров — самый сложный участок — мы преодолели ногами.

Упрямо карабкались в гору, и это оказалось совсем не так просто, потому что тропинку, которая вела к вершине, завалило валунами. К тому же воздух был разреженным — высота давала о себе знать, — полным серных испарений, которые проникали даже сквозь магическую защиту.

От них кружилась голова и слезились глаза, мешая мне связно думать.

Правда, других следов надвигающегося извержения нам больше не попадалось — и пепел, и бурелом остались далеко позади. Одно лишь солнце палило так, словно мы прямиком угодили в адское пекло. В придачу мне казалось, что из-под земли тоже шел жар, который я чувствовала даже сквозь подошву сапожек. Еще и земля время от времени вздрагивала, и меня не оставляло ощущение, что мы слышим дыхание самого Ингора.

В эти моменты Хакан поглядывал на меня темным взглядом, будто корил себя за то, что поддался моим уговорам и согласился взять с собой.

Но мы упорно продолжали карабкаться вверх, словно там, на вершине, были скрыты ответы на все наши вопросы. Молчали, потому что на разговоры попросту не оставалось сил, и наконец-таки одолели эту гору.

Взобрались на самую вершину!..

Правда, это был вовсе не пик или же острие, каким мне казалась оконечность Ингора, когда я стояла, задрав голову, у подножия вулкана. О нет, мы очутились на практически плоской каменистой площадке метров так пятидесяти в диаметре, с пробежавшими по ней черными трещинами, из которых время от времени с дьявольским шипением вырывались серные гейзеры.