— Галя, у нас отмена! — заорал кто-то из зала.
Ну что такое! Опять⁇ Изо дня в день одно и то же! И угораздило же меня родиться Галей… Нет, имя-то очень красивое мне досталось. Но какой идиот придумал этот дурацкий мем?
Я отставила в сторону контейнер с холодной рыбой и макаронами, который взяла из дома, чтобы пообедать, и, кряхтя, тяжело поднялась с кресла. Опять не удалось вовремя поесть. И погреть еду негде — микроволновка, которая стоит у нас в подсобке, уже третий месяц как сломана. Новую начальство, как всегда, покупать не спешит. Скинемся, наверное, как обычно, с девчонками по пятьсот рублей, да купим подержанную на «Авито»… Пора прекращать постоянно есть холодные обеды. А то, чего доброго, язва, которую я так долго и муторно лечила столько лет, снова откроется. У меня и так за последние несколько лет медицинская карта распухла, как томик «Войны и мира»… Остеохондроз, хронический гастрит, язва, панкреатит, две грыжи в позвоночнике… Пару раз за последний год меня увозили на неотложке в больницу. А в поликлинике я бываю раз в двадцать чаще, чем в салонах красоты. Да и красоты той уже не осталось…
Я с грустью посмотрела на себя в зеркало. Покатые полные плечи, толстые икры… От прежних форм восемнадцатилетнего Галюсика ничего не осталось. Эх, а когда-то я весила всего пятьдесят килограмм и носила сорок четвертый размер одежды, а вместо обвислой груди четвертого размера была у меня аккуратная двоечка. А главное, что мне не нравилось в себе — это потухший взгляд. Нет уже никакого блеска в глазах, никакой радости к жизни…
После четырех на обед у нас и вовсе уходить запрещено. Всюду камеры эти дурацкие понатыканы. Даже курить нельзя. Увидит СБ-шник в камеры — закатит скандал и оштрафует, и вместо аванса я получу дырку от засохшего бублика. Курить, естественно, не разрешают не потому, что о нашем здоровье заботятся — просто время, которое в других магазинах можно тратить на перекуры и треп с коллегами о несовершенстве бытия, у нас принято тратить на разгрузку машин с товаром, мытье полов и переклеивание ценников. Ценники нас начальство обязывает переклеивать раз в неделю, и это для всех сотрудников магазина — сущее наказание.
Наш СБ-шник Петр Михайлович — бывший сотрудник полиции, человек злобный, жесткий и абсолютно беспринципный. На пенсию он давно вышел, а привычка командовать у него осталась. Не зря же говорят: «Привычка — вторая натура». А как от второй натуры избавиться?
Сегодня как раз он приехать должен, ротацию продуктов проверить — перетащили ли мы пиво на место колбасы, а колбасу — на место пива. И достаточно ли ровно стоят бутылки. Делать это надо, чтобы привыкший к определенному расположению товара покупатель не шел сразу к привычно стоящему стеллажу, а еще походил, поныкался по магазину, ругая все на свете в поисках «Охоты крепкой», и обязательно прошел мимо лотка с яйцами, бакалеей и очень нужными товарами для дома, которые мы уже полгода не можем продать. А еще Петр Михайлович любит дождаться, пока продавцы начнут уходить домой, и пошарить у них в сумках на предмет «а не вынесли ли они что-нибудь?». Никакого права у него так делать, разумеется, нет, и все об этом знают, но сумочки и рюкзаки покорно раскрывают. Это у нас называется «осмотр». Никто же не хочет получить голый МРОТ вместо положенной тридцатки.