Маргарита выпрямилась слишком резко, ударилась бедром о край стола и снова выругалась. На этот раз голос сорвался ниже, чем она ожидала. Грубее. Почти чужой.

В дверь постучали.

Три коротких удара. Без эха. Без ожидания.

Маргарита пошла открывать, держа палец в салфетке. На крыльце стояла женщина лет шестидесяти пяти, сухая, маленькая, в тёмном платке и спортивной куртке с надписью, которая почти стёрлась. В руках у неё был пакет с хлебом.

- Здравствуйте, - сказала женщина. - Вы Маргарита Сергеевна будете?

Маргарита не любила, когда незнакомые сразу называли её по имени-отчеству. Но здесь это, видимо, было местной формой дыхания.

- Буду, - ответила она. - А вы?

- Валентина. Через дом. Клавдия-то мне ключ оставляла, пока жива была. Мало ли что. Только теперь вам уже передали, значит, мой не нужен.

Она протянула маленький ключ на верёвочке. Маргарита не взяла.

- Откуда вы узнали, что я приехала?

Валентина посмотрела на её руку, на салфетку, которая быстро темнела.

- Да тут быстро узнают.

- Кто?

Женщина помолчала. Взгляд у неё был не испуганный и не хитрый. Просто усталый.

- Вы бы кровь-то не оставляли где попало, - сказала она. - У нас по ней быстро принимают.

Глава 2. Голос после шума

Маргарита закрыла дверь не сразу.

Валентина ещё стояла на крыльце, держа пакет с хлебом и ключ на верёвочке, а Маргарита смотрела на неё через щель, которую сама же оставила, и пыталась подобрать нормальный ответ. Таких ответов было несколько. «Вы в своём уме?» «Что вы имеете в виду?» «Мне некогда». «Не надо меня пугать». Все звучали одинаково плохо.

- Что значит - принимают? - спросила она наконец.

Валентина не удивилась.

- Как что значит. Кровь есть кровь. По ней меньше всего путаницы.

- У вас тут так принято разговаривать с людьми, которые только что приехали?

- Нет. С теми, кто только что приехал, мы обычно сначала про дорогу спрашиваем. Только вы не совсем только что.

Маргарита медленно выдохнула. Палец под салфеткой пульсировал, хотя царапина была смешная. Она собиралась хлопнуть дверью, но в Погосте хлопок всё равно не получился бы. Дверь лишь мягко легла в косяк, будто дом придержал её изнутри.

Валентина оставила ключ на перилах и ушла. Пакет с хлебом шуршал у неё в руке, но шорох тоже не отражался. Он тянулся за ней по двору и исчезал в мокрой траве.

Маргарита вернулась к столу, взяла телефон. Сети не было. Потом появилась одна полоска, тут же пропала. Она подняла телефон выше, подошла к окну, к двери, к печке, даже к зеркалу в прихожей, как будто мутное стекло могло усилить сигнал. Телефон ловил только время и собственное равнодушие.