О мстительности наследника престола я ничего не слышал, но поверил государыне на слово и на несколько мгновений ушел в себя, чтобы прикинуть последствия запланированного «воспитания» его младшего сына. Рассмотрев оба наших конфликта с этим княжичем со всех сторон, пришел к выводу, что к нам не придраться даже при очень большом желании, со спокойной душой задвинул куда подальше абсолютно все опасения, поймал взгляд Мирославы и едва заметно кивнул в знак того, что принял объяснения и не держу зла ни на нее, ни на Ярослава Георгиевича.
Женщина изобразила намек на благодарную улыбку и одновременно со мной повернулась к сыну, с уст которого сорвался на редкость экспрессивный выдох:
— Попался, сученок!!!
Последнее слово почему-то вызвало сильнейший дискомфорт и что-то вроде стыда за личность, взявшую нас под свою защиту. Но стоило оглядеться по сторонам, как это чувство заметно ослабло: большая часть толпы, еще пару минут тому назад окружавшей место ЧП, успела потянуться к выходам, а пару десятков особо любопытных личностей были оттеснены сплошным кольцом из Конвойных. А через несколько мгновений мне стало не до посторонних — Онна-Бугэйся, ввинтившаяся под мою правую руку, молча вжалась носиком в шею, а наследник престола, нарисовавшийся слева,
озадачил по полной программе:
— Отец оказался прав: в нашем роду завелось слишком много паразитов. Большую часть выведет он, а меньшую либо перевоспитаю, либо уничтожу я. Не обойду вниманием и младшего сына — выведу из рода, загоню в воюющее подразделение и дам последний шанс превратиться в настоящего мужчину. Сможет — верну обратно и загружу делом. Нет — забуду о его существовании. Ибо до смерти устал сравнивать его с вами, Даудом и Ларсом, сгорать от стыда и покрывать всевозможные художества…
…В подаренный «домик» вернулись только в начале двенадцатого ночи, поужинали, начали расходиться по покоям и… были вынуждены впустить в особняк трех членов рода Волконских. Дожидаться провожатых на первом этаже они и не подумали — отпустили телохранителей, поднялись на хозяйский и на выходе из лифта столкнулись с небольшой толпой встречающих.
Мирослава Михайловна, мрачная, как грозовая туча, сходу срисовала главную «странность» нашего взаимного положения, «вслушалась» в эмоции Наоки, весь вечер изображавшей мою тень, и гневно заиграла желваками. Что было более чем логично, ведь японочку продолжало колотить от страха перед чудом не реализовавшимся вариантом будущего с навязанными чувствами, и она неосознанно жалась ко мне в поисках защиты. Яромир Ярославович Даром эмпатии не обладал. Да и видел нас не в пример реже своей бабушки, так что продолжил следовать своим планам. В смысле, нашел взглядом племянника и толкнул в его сторону чем-то напрочь деморализованного, но все равно надувающего щеки