Моментальный удар по столешнице, и рядом с Генреем, появилась проекция Бегемота.

— Не бери на себя чужое бремя, сынок, — хмыкнул жирный демон. — Всем известно, что ты физически не можешь быть отцом парня. Усыновить же его ты, как первое поколение своего, хех, рода, не имеешь права. Именно поэтому твой род обречён. Ну ты и сам знаешь, — удар, и проекция Левьера исчезла, оставив Крокомота хмуриться, гневно сжав зубы.

— Почему он физически не может быть его отцом? — тихо спросила Махамайя. Вопреки мнению Бегемота, об этом знали далеко не все.

На Председателя в этот момент смотрели многие, поэтому он не стал отвечать молодой богине. А вот Господина Патолса ничего не сдерживало.

— В своё время Крокомота прямо перед свадьбой проклял воздыхатель его невесты, а в дальнейшем жены. Он же и растрепал, что отныне Генрей немощен, как мужчина, простите, Госпожа Махамайя, за такие подробности, но вы сами спросили, а из песни слов не выкинешь. Однако что-то пошло не так. По официальной версии заклинание подействовало не сразу, и поэтому новоиспечённая супруга успела забеременеть и принести ему двоих сыновей. Его сыновей, все тесты подтвердились. Но потом он так и не смог больше зачать ребёнка. Не знаю уж, немощен ли он или просто бесплоден. Лично я склоняюсь ко второму варианту. Генрей — отличный Артефактор, даже если и не смог полностью снять проклятие, ослабить его на постоянной основе он был обязан.

Пока Пикколо рассказывал о прошлом другого демона, Махамайя вместе с остальными наблюдала за тем, как Генрей вежливым жестом пригласил Инниарлу к себе и, нажав пальцами на сенсорные кнопки столешницы, вызвал дополнительное кресло. Самому Артефактору, как и его соседу Эрлиону пришлось потесниться.

Ранзу всегда удивляло, что у Крокомота нет наследников, и он не спешит их заводить. Для себя девушка списывала это на то, что уж слишком сильно Артефактор любил свою убитую во время войны Зериев и Люциферов семью. Что мужчина, покинув клан, так и не смог предать память родных. Ранза понимала, что это объяснение уж слишком романтичное, но других более-менее логичных у неё не было. Теперь всё встало на свои места.

— Господин Крокомот, — тем временем вещал Гаруда, — при всём уважении к вам, мы не можем принять ваши слова. Если вы будете настаивать, придётся проводить экспертизу, но уверены ли вы, что тесты подтвердят отцовство? Извините, Господин Крокомот. Мне очень жаль, — голограмма Председателя повернулась к матери Ильи. — Госпожа Инниарла, мне неприятно это повторять, но решитесь ли вы назвать имя отца ребёнка? Или мы перейдём к голосованию?