– Заводи машину! – кричит мне Глеб. – Эти мрази Стаса ранили. В больницу надо. Скорую в этих ебенях мы часа два ждать будем, быстрее сами доберемся.
– Августа Александровна, вы ранены? – пытаюсь понять, что с ней. Вид у женщины, измученный. Волосы всклокочены, одежда порвана, на лице следы от ударов.
– Нет… Не хватало, чтобы эти твари еще и ранили меня, – скривилась Августа Александровна.
– Даша, дай воды!
Достаю из сумки полупустую бутылку с водой, и женщина осушает её меньше чем за минуту.
– Пить, жрать мне не давали, били… А теперь валяются там дохлые. Осталось с главными мразями разделаться. Я бы их без суда и следствия… Выносила, родила, кормила этих выродков. Квартира не квартира, в Сочи ехать не хотят, заграницу подавай, тряпки только от дизайнеров. Тьфу! Сейчас посмотрим, как эта шайка-лейка мажоров на зоне запоет.
Августа Александровна не похожа на себя: под глазами темные круги, лицо бледное, измученное. Но сейчас эта волевая женщина кажется еще более живой и решительной. Чувствуется, что её подогревает осознание того, что ублюдки за решеткой и трясутся в ожидании приговора. Месть – вещь приятная. Иногда её стоит подать ледяной, но в случае с Августой это блюдо вкуснее в обжигающем виде. – Даша, здравствуй! Иди сюда, обними больную старуху, – искренне радуется моя работодательница, как только я появляюсь в её палате. – Августа Александровна, какая вы старуха? Вы еще ого-го! – шучу я. – Я бананы и манго вам принесла. В больницу принято приносить апельсины, но вы же их не любите, – ставлю пакет с фруктами на тумбочку больной. – Спасибо, дорогая… Я тебе всем обязана. Если бы не ты, я бы сейчас тут не лежала, – с облегчением выдохнула она. – Хочу домой вернуться, но меня не пускают. Лежу тут целыми днями, как падина. А я ведь так не могу… мне движение нужно. Надо поговорить с ним, сказать, что я здоровее молодых. Пусть выпустит меня из заточения. В этот момент в палату входит лечащий врач Августы. – Куда вы опять собрались? Нет, нет, лежите и восстанавливайте здоровье. Вам противопоказаны стрессы, нужен покой, витамины и только положительные эмоции, – обеспокоенно смотрит на пациентку. – У вас плохие анализы, и я не могу отпустить вас домой. Не понимаю, почему она так стремиться домой – там её никто не ждет. Муж тоже в больнице. Врачи пытаются реанимировать его после регулярного приема ядовитого зелья. В особняке пусто, впрочем, и мусорить там некому – члены семейства за решеткой и приехать в родной дом им удастся не раньше… Хм-м… Я, конечно, не юрист, но похищение человека, организованное группой лиц, – это от шести до пятнадцати лет лишения свободы. Плюс отравление мужа Августы… В общем, куковать им на нарах целую вечность. – Я тоже так думаю, – с благодарностью смотрю на доктора. А когда он уходит, говорю работодательниц: – Августа Александровна, у вас же всё под контролем. Вчера Глеб приходил, говорил, что к чему. Куда вы спешите? – Я в курсе, что эта… сиделка во всем призналась. Моего мужа травили какой-то дрянью, а я, старая идиотка, думала, он от старости хандрит. Ничего… он еще выздоровеет, и мы на острова вместе съездим. Он пять лет уже мечтает, – мечтательно смотрит она в окно. – Даша, а что у тебя с сыном? Сколько денег на операцию надо? Я всё оплачу, скажи только сумму. Ощущение, будто сердце даже запрыгало в груди. Я спасала Августу не из своих интересов –