что, знаешь, это нелегко. – Тамара, я могу подрабатывать… ну, в свободное от работы время, – нерешительно тяну я. Если Родницкий не станет присылать нам денег, то моей зарплаты младшего воспитателя едва будет хватать на жизнь. Хорошо, что квартира в собственности, и не нужно платить за аренду. Но все равно расходов немало: коммуналка, продукты, бензин, а еще машину надо в ремонт отдать. Страховка на машину заканчивается, Сереже ботинки малы, нужно покупать новые. Про себя я вообще молчу… – А тебе когда подрабатывать, ты же полный день работаешь? – удивилась воспитательница. – Денег не хватает? – Конечно… – А что с мужем? Он же у тебя, вроде, работает, – услышав про мужа, мои пальцы начинают нервно дрожать, а слезы снова рвутся наружу. Пытаюсь взять себя в руки: на работе не должны знать, что Миша меня бросил. Коллектив здесь хороший, душевный, но женский: посплетничать здесь любят и тайны хранить не умеют. – С мужем всё нормально… Он на заработки в Москву уехал. Пока на новую работу устроится, пока первую зарплату получит. Это время, а нам на операцию Сереже откладывать надо, – объясняю я. – Ясно… А Фонд разве средства на лечение не собирает? – Собирает, но медленно. Детей у них много, всем нужно срочно… Поэтому мы тоже деньги копим, чтобы быстрее операцию сделать, – по телу разливается жгучая обида на мужа. Вначале я была в шоке, но сейчас отчетливо осознала, что сделал муж. Даже, если эта шлюха бросит его и он приползет обратно, я не приму его. Пусть катится. Надо подать заявление на развод и подать на алименты. – Сочувствую тебе, Даша. Если надо, то я могу насчет другой подработки узнать. У меня возле дома салон красоты есть. Там уборщица требуется. Денег немного, но и работы с гулькин нос: надо убирать по вечерам. Ну, как, пойдешь? – проявляется участие Тамара. – Да, спасибо за помощь. – Сегодня, кстати, зарплата… Раньше с каждой зарплаты я себе что-то покупала, так сказать, поощряла себя за труды. Выбирала духи, красивое белье или что-то из косметики… Сейчас все деньги идут в кубышку, спрятанную в глубине бельевого шкафа.
Муж уходит, тихонько прикрыв за собой входную дверь. Позаботился, чтобы не разбудить сына… Мерзавец…
Перед глазами так и стоит его невозмутимый вид и равнодушный взгляд, которым он “наградил” перед уходом. А его жестокие слова рвут меня на части: “У меня есть другая женщина, и я её люблю”. Он преподнес это так, будто это вполне естественно, ведь я – полнейшее ничтожество, человек среднего рода, который недостоин любви.
Слёзы рвутся из меня, выплескивая наружу душевную боль. Нет сил сопротивляться… Нет сил двигаться и что-то делать.