— Что с ней происходит⁈ — заволновался Макгил. — Что с моей женой⁈
Я лишь отмахнулся, подождав, пока весь дым не выветрится, а слизь не перестанет выделяться. После чего забрал у мужа полотенце и кое-как обтер несчастную Марию. Естественно, лечение на этом не закончилось.
— Очищение! — произнес я, касаясь руками тела пациентки. Возникло знакомое серебристое сияние, объявшее ее тело. Симптоматика дальнейшего происходящего мне была холрошо знакома — я уже не раз кастовал очищение на моих друзьях после того, как они подвергались действию яда, порчи, разложения и прочих негативных эффектов шаманизма.
— Держи голову! — предупредил Скруджа. — Готовь тазики!
Вовремя! Из носа, глаз, ушей, рта и других отверстий женщины стала исходить черная слизь, похожая на ту, что выходила при искуплении, но гораздо больше. Макгил аккуратно подержал жену над тазиком, пока ее тошнило. Спазмы скручивали ее тело, но женщина не просыпалась. Впрочем, это состояние быстро прошло. Пока Макгил обтирал жену и выносил тазики, которые я строго настрого приказал ему вылить в отдельную яму и сжечь, готовился к завершающему этапу, перепроверяя состояние Марии.
Когда тот вернулся, заперев дверь, я ободряюще кивнул ему:
— Мистер Скрудж, я почти закончил. Проклятие снято — вы сами видели, как оно выходило из тела. Осталось последнее.
— Если… если все получится, господин Туур, — вдруг произнес мужчина. — Я… поверьте, у вас не будет более преданного человека, чем…
Перебиваю его взмахом руки.
— Погодите радоваться! Давайте сначала закончим.
Наклоняюсь над Марией, осматривая ее в последний раз и дотрагиваюсь до ее тела руками.
— Максимальное исцеление!..
Мне все же пришлось задержаться еще на несколько часов в гасиенде Скруджа. Исцеление сразу подействовало, превратив мумию в какое-то подобие человека, а Макгил, увидев это и осознав, что его жена выздоровела, превратился в самого радушного и гостеприимного хозяина. Стоило Марии прийти в себя, как он тут же изменился. Это было неудивительно. Радость супругов не знала границ и лишь моя просьба-приказ сдерживала их порыв рассказать всем о радостном событии. Договорившись с ними о том, чтобы они сделали вид, что болезнь отступила сама собой, решил распрощаться. Но Мария все же попросила меня хотя бы глянуть на дочь ее экономки, а муж вспомнил об паре вольнонаемных работников, пострадавшем в несчастном случае. Они не настаивали, но очень просили позаботиться об этих людях, или хотя бы немного облегчить их страдания. Конченным эгоистом я все же не был, потому согласился, при условии сохранения тайны. Для этого мне пришлось натянуть на голову балаклаву.