— Да-да, поэтому мы решили обойтись дедовским методом — фотографиями.

Когда на лотке для готовых отпечатков скопилась приличная стопка — листов двадцать, не меньше, — я подошёл, подобрал их и вернулся за стол.

Интересные картинки, ничего не скажешь. Особенно учитывая, что на них были изображены исключительно мёртвые люди.

Вот этот, например. Его руки были намертво пригвождены к столешнице длинными строительными гвоздями, а ноги — к полу. В боку торчала рукоять ножа. Судя по всему, именно от потери крови он и скончался.

Второй. Его зарезали в тёмной подворотне, когда он возвращался домой. Нож торчал точно в том же месте, в боку. Быстро и эффективно.

Третий кадр был самым… живописным. Тело, распластанное на асфальте под балконом многоэтажки. На первый взгляд — самоубийца или несчастный случай. Но и у него из бока торчала рукоять ножа.

Так и закончилась история той троицы, которая пару дней назад решила, что может безнаказанно убить журналиста. Я не из тех, кто прощает подобные вещи. Особенно когда это касается людей, которые, рискуя всем, пытаются докопаться до правды.

Но был в этой, безусловно, успешной операции и один неприятный момент. Мой верный Гвоздик, изуродованный и покорёженный, сейчас безжизненной грудой металла лежал на соседнем столе. Ему требовался серьёзный ремонт.

Тот, которого пригвоздили, оказался Одарённым. Не слишком сильным, но достаточным, чтобы доставить проблемы. Остальные двое — обычные уголовники, пушечное мясо, которое такие, как Трофимов, используют для грязной работы.

Гвоздик умудрился пригвоздить Одарённого, но тот перед смертью успел-таки нанести ответный удар. Неожиданная атака — что-то вроде концентрированного электрического разряда. Мой дрон такого не ожидал. Хорошо, что Сириус был на подхвате. Он и эвакуировал раненого бойца, и лично всадил нож в бок обидчику.

Я отложил фотографии. Послание отправлено. Те, кто его получит, если, конечно, у них есть мозги, поймут — в городе появилась новая сила, с которой придётся считаться.

Я подошёл к столу, где лежал мой раненый боец, и принялся за ремонт.

— Как там Марго? — спросил я у Сириуса.

— Графиня Маргарита пребывает в состоянии повышенной раздражительности. Она ненавидит весь мир и утверждает, что журналистика — это не её. Лучше бы она, цитирую, «растения выращивала», как и весь ее род.

Я мысленно усмехнулся. Ничего, до растений мы тоже дойдём. Всему своё время.

— А что по башне? Готов отчёт?

— Так точно, Повелитель.

Сириус тут же вывел передо мной голографическое изображение того самого кривого недостроя, который мы видели из чебуречной.