Я начал медленно, слой за слоем, разбирать его структуру, перестраивая саму суть металла.

Но мифрил не зря считался одним из самых сложных материалов в Многомерной Вселенной.

Он сопротивлялся, не желая менять свою идеальную структуру. Приходилось буквально продавливать свою волю, вплетая техномагические конструкты в его кристаллическую решётку на атомарном уровне.

Час, другой, третий…

Процесс шёл мучительно медленно.

Я вливал в него всю свою энергию, чувствуя, как тело протестует, а голова начинает гудеть от перенапряжения. Эта тушка была совершенно не готова к таким нагрузкам. Нервные окончания — грубые. А поток энергии напоминал попытку пропустить реку через ржавую трубу.

В моём прежнем теле этот клинок подчинился бы за пару минут, спев песню чистого металла под моими пальцами. Здесь же приходилось ломать его волю, продавливая каждый конструкт с силой, от которой трещали кости этого слабого тела. Мифрил не пел. Он рычал.

Спустя шесть часов, когда последний конструкт встал на своё место, я откинулся на спинку стула, выжатый как лимон.

Голова болела, перед глазами плясали тёмные пятна, а тело ломило, как будто меня сбил самосвал. Но дело было сделано.

— Принимай, — выдохнул я.

Сириус подлетел, и перестроенный, усиленный мифрил, который теперь больше походил на сложнейшее ядро, чем на обломок меча, втянулся в специальный слот на его корпусе.

Ещё несколько минут, и Сириус затрясся от удовольствия.

— Интеграция… завершена, — его голос зазвучал по-новому — чище и глубже. — Повелитель… я… я чувствую… всё по-другому.

Я не стал встраивать в него какие-то конкретные модули. Вместо этого использовал мифрил, чтобы «подправить» саму основу моего верного помощника. Его «мозг» теперь работал быстрее, нейронные связи стали прочнее, память — обширнее. Он стал еще на один шаг ближе к своему изначальному, идеальному корпусу, который сейчас был недоступен.

Кроме того, в системе появилось несколько дополнительных слотов для будущих апгрейдов, которые ещё предстояло «доработать напильником». Одним сеансом колдунства тут было не обойтись.

От древнего клинка остался лишь небольшой, размером с палец, переливающийся слиток. Я повертел его в руках. Чистейший мифрил. Мой неприкосновенный запас на чёрный день.

В этот момент в мастерскую заглянула Маргарита. Её взгляд тут же упал на сияющий слиток в моей руке.

— Ой, что это? — она подошла ближе. — Как красиво!

Оно и неудивительно. Чистый мифрил излучал столько энергии, что невольно притягивал к себе внимание любого, у кого был хоть малейший намёк на Дар.