— Сомнительному? Сириус, да это золотая жила!

— Возможно, — не стал спорить дрон. — Но позвольте привести примеры. Две недели назад с молотка ушло эксклюзивное право на «добычу драгоценных металлов в городской системе коллекторов».

Я удивлённо поднял бровь.

— В смысле?

— В прямом, Повелитель. Если кто-то, прочищая канализацию, найдёт обронённое золотое кольцо или серьгу, то по закону он обязан сдать находку государству. А владелец этой лицензии получает право оставлять все подобные находки себе.

— И сколько стоил этот… «бизнес»?

— Пятнадцать тысяч рублей, — невозмутимо ответил Сириус. — Также был лот на «сбор и использование дождевой воды в пределах города».

Я не выдержал и расхохотался.

— Да ладно?

— Абсолютно серьёзно. Покупатель получил эксклюзивное право собирать дождевую воду. Теоретически, он мог бы выставлять счета всем дачникам, у которых на участках стоят бочки.

— Ну да, — кивнул я. — Суть понятна. Какой-то ушлый чиновник в мэрии решил подзаработать на пустом месте. Он создаёт абсолютно бесполезные, но юридически безупречные патенты и продаёт их с аукциона. Князь Трофимов на такую мелочь даже не посмотрит, а чиновнику — копеечка в карман.

Я снова посмотрел на экран планшета.

— Вот только с аэросъёмкой они допустили одну фатальную ошибку. О которой сами даже не подозревают.

Сириус завис рядом.

— Понимаешь, в чём дело… Лицензия на добычу золота в канализации — это бред. Ни один здравомыслящий человек, найдя в канализации золотое кольцо, не побежит покупать лицензию, чтобы его легализовать. Он просто положит его в карман и никому не скажет. Но аэросъёмка… это совсем другое.

— Я не до конца понимаю вашу радость, Повелитель. Да, мы получили эксклюзивное право. Теоретически, теперь любая компания или частное лицо, желающее провести съёмку с воздуха, должны платить нам. Но на практике проконтролировать это невозможно. Человек поднимет свой дрон, поснимает, что ему надо, и опустит. Никто ничего платить не будет.

— А вот тут, мой друг, ты ошибаешься. Скажи-ка мне, что является неотъемлемой частью конструкции любого, даже самого примитивного дрона в этом мире?

— Камера. Для навигации и управления.

— Именно! — я щёлкнул пальцами. — Любой дрон, взлетая, уже ведёт аэрофотосъёмку! Понимаешь? Любой! А это значит, что теперь, согласно купленной нами лицензии, полёты любых дронов на этой территории — незаконны!

Я снова расхохотался, чувствуя себя ребёнком, которому подарили самую крутую игрушку на свете.

— Даже государственные? — уточнил Сириус.

— Ну, с государственными, конечно, можно поспорить. Военные, полиция, ИСБ — у них наверняка есть какие-то имперские законы, дающие им приоритет. Нужно будет покопаться в законодательстве. Но это создаст для них такой бюрократический геморрой, что они сами не рады будут. А вот для всех остальных — частников, коммерсантов или любителей… Всё! Лавочка закрыта! Хочешь поднять в воздух дрон — плати. А чтобы он вообще взлетел, тебе придётся либо отключать камеру, либо ставить на неё заглушку. А без камеры далеко не улетишь. Так что — туше со всех сторон!