Смуглянка взвизгнула, зажимая рот, и отпрыгнула в сторону. Из подвала, фырча и клацая желтыми зубами, выпрыгнула огромная крыса. Животное — розовое тело, лишенное шерсти, кое-где покрытое чешуёй, остроносая морда с вываливающимися из орбит глазами, — кинулось в атаку. Удар ногой навстречу ещё больше взбесил мутанта, Илья приготовился ещё раз отразить нападение. Однако тут снова вмешался ловкий гмур. Длинный прямой клинок рассёк крысу пополам, и она запищала, задёргалась в предсмертных конвульсиях.

— Какая мерзкая тварь! — поглядывая на тёмный зев подвала, прокомментировал Годогост.

— Отличный ножик, — одобрительно смотря на гмура, сказал Илья. — Я такой никогда не видел.

— Это меч, отрок! А имя ему — Монислав! — торжественно произнёс Годогост, вытирая прямое лезвие о траву. — Его ковали в Северном королевстве, под Железной горой!

Напыщенная речь гмура должна была произвести впечатление на Илью, но нужных эмоций он не получил. Что знает этот юнец о землях великой Руси? Ровным счётом ничего. Как и он сам — о Руинах.

— Переждём тут, — указала Ясмина на открытый подвал. — Пока пилигримы не уйдут. Только надо проверить, нет ли там ещё крыс.

Первым в тёмное и на удивление сухое помещение спустился Годогост, следом — Илья. Девушка зашла в убежище только после того, как её позвали. Мутантов здесь больше не было, царили мрак и тишина.

— Я нашла это место не так давно. Убежала, когда дядя Аббас снова начал меня трогать… — девушка запнулась.

Было видно, как ей трудно вспоминать пережитое.

— Прибрала здесь, обустроилась, найдя нужные вещи, а потом стала часто уходить сюда днём, когда безопасно и ночные твари спят.

— Он больной ублюдок, как и твои братья, — выпалил в сердцах Илья. — Кто ещё с вами жил? У вас большая община?

— Нет. Нас осталось всего десять.

Гулкие выстрелы, донесшиеся с развалин дома, здесь, за закрытыми дверями, походили на раскаты грома. Пилигримы принялись за своё излюбленное дело.

— Уже меньше, — спокойно констатировал парень. Ему было совершенно не жаль этих людей.

Когда глаза привыкли к мраку, Илья стал разглядывать убежище. Подвал оказался большим, только вот основная его часть была завалена различными стройматериалами. Кирпичные стены с облупившейся штукатуркой, панцирная кровать в очищенном от хлама углу, подобие лавочки из двух булыжников и доски между ними, ржавый бак, служивший столом. Нехитрое убранство, но это всё её, Ясмины.

Илья, проведший всю жизнь в казённых стенах, не знал, что такое иметь собственный угол. И только учебный класс в подвале Интерната со своей неповторимой атмосферой, где раз в неделю старик Абдул проводил занятия, давал хоть какое-то чувство уюта и домашнего тепла. Там, среди старинных книг, аккуратно расставленных на полках древних шкафов, Илья чувствовал себя свободным и счастливым. Учеба давалась ему хорошо, он впитывал знания с жадностью и восторгом, которые скрывал за непроницаемой маской безразличия. Его одноклассники, а их набралось тридцать человек, те, кто сами решили посещать уроки, во многом отставали от него. Несколько блестящих ответов и прочтенное по памяти стихотворение стали причиной зависти, а потом и откровенной ненависти, со стороны некоторых горе-учеников. Его отлупили сразу же после занятия, по дороге в казарму. Трое пацанов, за год не запомнивших алфавит, и девчонка, не упускающая возможности пообжиматься с парнями во время перемены. Тогда Илья решил не выделяться, быть как все и даже хуже. Однако, это не мешало главному — знаниям. Он твёрдо знал, что лучший в классе, знал об этом и старик Абдул.