Адеран одарил обеих дракониц теплой улыбкой, искренне пожелав как можно скорее исполниться их мечтам.

У картины Мараш мы дружно улыбнулись. Василиска изобразила побоище: много поверженных и мертвых, и она, победительно вскинув меч, грозно взирает на живых врагов, униженно молящих о пощаде. Мне все больше нравилась эта девушка, простая, понятная, наверняка честная с собой и другими. От таких не ждешь подлости. Если станут тебе врагом – прямо плюнут в лицо.

И тут вир Адеран нас удивил: словно из воздуха достал сверкающий драгоценностями защитный артефакт в виде звезды, какими награждают воинов-победителей, стоящих на страже своих миров. Затем ловко, наверное, не без магии, прикрепил его на плотную форменную куртку воинственной шакарки с впечатляющей грудью. После чего торжественно произнес в наступившей тишине:

– Я наслышан о ваших заслугах, даки Мараш, и считаю, вы заслужили награду от изначальных.

Лицо Мараш, это надо было видеть, вытянулось от удивления, затем посинело, покрывшись чешуей, наконец она по-военному выпрямилась и хрипло гаркнула:

– Служу миру и процветанию Колыбели Жизни!

Адеран кивнул и направился к модрунке. Ойка изобразила балкончик, скорее всего архитектурную деталь замка на холме. Потому что внизу тянулись террасы с полями и садами, пастбище со стадом местной скотины, деревня с улыбающимся людьми, веселящимися на ярмарке. Щедро освещала это благополучие неправдоподобно яркая звезда Модруна Мирах. На самом деле Мирах ненамного сильнее шаграйской звезды Ша. Понятно: Ойка мечтала усилить звезду своего мира, принести людям благоденствие и защиту. Что и подтвердил дракон света уважительной похвалой чистоте помыслов и чувств. Модрунка, зардевшись от смущения, поклонилась.

Рисаш написала ночное озеро, залитое лунным светом, в котором она лежала на спине в простой белой рубахе, расставив руки в стороны, словно плыла по блестящей лунной дорожке. Расслабленно прикрыв глаза, с полуулыбкой на губах, она буквально дышала покоем и умиротворением.

Постояв перед картиной, вир Адеран, слегка склонив голову к плечу, посмотрел на нагу почти с тем же вспыхнувшим в потемневших глазах интересом, каким недавно смотрел на Ильдиру:

– Ты умеешь удивлять, даки Рисаш! Я думал, ты вечно искрящее пламя, а оказывается, твоя душа ищет умиротворения. Интригующее сочетание силы и мягкости.

Рисаш холодно усмехнулась, но порозовевшие скулы выдали ее чувства.

Ашура Длидир не хотела показывать свою картину. Адеран предупредил ее строгим взглядом, мол, остальные свое сокровенное показали, а она не хочет. Пришлось хвостатой менталистке отойти от мольберта.