«Время — есть самое страшное наказание.»

Эта надпись, написанная кровью когда-то им самим, вызвала у Хедрима тонкий намек на улыбку. Надпись едва угадывалась в свете его глаз: она поблекла и истерлась. Несколько глубоких царапин на ней оставил, и он сам, очень давно. Когда он её только написал он и понятия не имел, сколько на самом деле сможет прожить и как долго будет длиться его мука. Тогда он прожил ещё так мало, так мало времени прошло с тех пор как он осознал свою ошибку, но в нем было ещё много гордости и он решил написать эту фразу, мня себя искупившимся грешником. Раньше, проходя по окраинам и натыкаясь на эту надпись, его злило то, сколь малые муки вызвали столь обширный жест самолюбования. Он прошлый даже представить себе не мог, насколько правдивыми станут эти слова в будущем.

Теперь образ себя прошлого только-только осознавшего свою ошибку не злил его, а скорее забавлял. Может быть всему виной время, а может быть это результаты его попыток сбежать от него, погрузившись в беспамятство. Хедрим уже довольно давно научился отпускать разум, чтобы сбежать от своих мыслей, от тюрьмы в которую его посадили. Он уже и не знал, как много времени проводит в таком состоянии, наверное, больше, чем в сознании. Обычно его пробуждают такие вот памятные вещи, сила которых с годами теряется, а иногда исчезают и они сами. Иногда он может проснуться, столкнувшись с таким же потерянным, как и он сам. Когда-то давно в их глазах можно было увидеть гнев или насмешку, а иногда и то и другое одновременно. Как бы он раньше это не отрицал — вполне заслуженная реакция на его персону. Ведь именно он, бывший глава Манродана, окончательно его уничтожил, схватившись за первую попавшуюся ниточку спасения.

Он уже собрался продолжить свой путь, окунуться в подзабытую гамму ощущений от движения, но самым краем своих ушей он услышал далекий отголосок. Отголосок чего-то очень знакомого, такого близкого и понятного, что неспособность вспомнить это вызывало легкое недоумение — чувство которое он совсем не ожидал испытать ещё раз.

Хедрим развернул тело в ту сторону и постарался прислушаться. Это было не похоже ни на свару бродячих псов Йорвуса, ни на приступ отчаяния одного из бывших соплеменников, ни на обрушение какой-то части построек — всё это он слышал столько раз, что это просто не вызвало бы в нем такой реакции. Нет, здесь было нечто другое, настолько непривычное ему нынешнему, что источник шума казался ему чем-то из прошлой жизни.

Из прошлой жизни…

Глаза Хедрима широко распахнулись, когда он понял, что именно слышит — это гномьи речь! Точнее, гномьи ругательства! Он даже представить себе не мог, что может заставить местных обитателей заговорить поэтому оставался только один вариант — это кто-то извне! Он заставил свое тело сдвинуться с места, практически бежать на источник этих звуков и по мере приближения его надежда увидеть настоящих гномов становилась всё сильнее.