Они общались и ели ещё около десяти минут, рассказывая своим подгорным друзьям все новости с поверхности, прежде чем двери с шумом не распахнулись и внутрь таверны не вошел главный исследователь города. Всё такой же чумазый и заросший Бибитаг быстро нашёл взглядом стол с гостями (из-за Резчика это было совсем не сложно).
Вольный помахал ему листом с записанными из образов письменами. В прошлый раз Бибитаг по одной единственной руне нашёл потерянный его народом город. Что он сможет найти при помощи нескольких предложений?
Тарасу не пришлось ничего говорить, чтобы заинтересовать Бибитага своей находкой. Он даже ни с кем не поздоровался и взялся вечно измазанными чернилами пальцами за листок, на котором уже увидел древние письмена. Поднеся его поближе к глазам, он начал читать. По движению глаз было видно, что он то и дело останавливается, а иногда вообще возвращается назад, чтобы понять смысл написанного. Бибитаг так и стоял перед столом минут пять, тщательно изучая надписи.
— Где ты это увидел? — спросил наконец исследователь, переместив своё внимание на принесшего письмена бессмертного.
— Я не знаю. — ответил Вольный и улыбнулся, увидев ярко выраженное непонимание на лице собеседника, — Меня не было в том месте, я лишь видел его у себя в голове. Эта надпись, — он пальцем указал на листок, — была написана на разбитой, заросшей мхом статуе, на поверхности.
— На поверхности⁉ — воскликнул Бибитаг и снова обратился к бумаге, как будто теперь смысл написанного на ней изменился. Он шептал себе что-то под нос и по внезапным прерываниям можно было понять, что это наружу вырывается внутренний диалог гнома, анализирующего находку.
— Мне нужен мой кабинет. Пойдем, — возбужденный гном развернулся и направился к выходу.
— Эй, Бибитаг! А как же твоя экспедиция? — напомнила Лорим. Сейчас целый отряд гномов ждал его на окраине города, готовый отправиться на поиски очередного интересующего Карак-Удан места.
Тут он остановился и повернулся к Вольному:
— Это же важно?
Тарас ответил ему коротким кивком.
— Значит подождут.
Заботиться о такой мелочи, как сообщение им об этом, Бибитаг не стал и энергичным шагом направился наружу, тщательно оберегая листок, прижатый к груди. Тарас пошёл за ним, оставив ребят отдыхать в таверне: всё ровно никто из них не сможет ничего подсказать Бибитагу, ведь медальоном Таама пользовался только он один. Ему пришлось чуть ускорить шаг, потому что гном впереди уже практически перешел на бег и двигался куда быстрее простых, никуда не спешащих, горожан. Не трудно догадаться, что такая бурная реакция говорила о том, что какие-то мысли по поводу находки у него имелись и сейчас он спешил найти где-то в своих записях ту ниточку о которой сумел вспомнить.