Его возмущало, что окружающие его люди уже давно даже не пытались выбраться с острова. Спокойно жили, поняв, что на большее рассчитывать бесполезно. Люди ведь понимали, что здесь у них нет будущего. Даже если они еще через десять лет не вымрут от болезней, - ведь почти все лекарства закончились, - то просто выродятся и сгинут. Этот дикий берег станет для них последним клочком земли. Первые три года еще снаряжали поисковые отряды, а потом махнули рукой. В первую экспедицию его не взяли по состоянию здоровья — он упал с утёса и сломал ногу. Ждать несколько недель, пока перелом срастётся, никто не стал — семеро одного не ждут, а погода здесь непредсказуема. Семеро ушли и не вернулись. Мать потом говорила, что это Бог его уберёг. Во второй раз его общее собрание не отпустило — сказали, что он плохо подготовлен к таким походам, недостаточно крепок здоровьем, и вообще — дома он нужнее, так как рабочих рук не хватает, да и родители его не молодеют — нужно помогать по хозяйству.

«Ты просто молодой городской турист, пожелавший острых ощущений, - сказали ему на собрании, - удивительно, что вы с родителями вообще до сих пор живы. На ледоколе с экскурсией погулять и выжить на диком севере — совсем не одно и то же».

И они были правы — как он вообще умудрился так долго здесь протянуть!

В третью же экспедицию Максим не попал, потому что отбывал десятидневное наказание в поселковой «тюрьме», - тесной палатке под охраной сторожа, - за драку. В этой «тюрьме» он серьезно заболел – простыл, обморозился и отравился. Еле вытащили. Последние просроченные антибиотики и обезболивающие потратили на него. А как закончились таблетки – спасался отварами и грел ноги в ведре с горячей водой. Третья экспедиция ушла уже не на материк, а на запад — на соседнем острове, Котельном, примерно в четырехстах километрах от поселка, была большая военная база с аэродромом. Но и в третий раз никто не вернулся.После пропажи третьей экспедиции, о четвертой уже никто не думал. Люди продолжили жить, как жили в прошлой жизни, только без медицины, водопровода и электричества. И о том, почему электричество пропало, тоже оставалось лишь гадать – то ли электромагнитная аномалия, то ли еще что-то – ни генераторы, ни моторы, ни динамо-машины не работали. В первые недели после катастрофы многие страдали от головных болей, некоторые даже умерли от инсульта. А остальные помучались и привыкли. Хотя приступы мигрени до сих пор иногда разгораются почти у всех. У Максима и его друзей в том числе.

Вдруг лежащая на земле удочка задергалась, да так сильно, что, если бы Кирилл не вцепился в нее обеими руками, то улетела бы в воду. И рыбак на берегу, и рыба по другую сторону воды тянули с одинаковым, звериным упорством – казалось, удочка вот-вот сломается пополам. Максим и Влад с азартом наблюдали и комментировали.