-Даже если из всех людей на Земле останутся только два человека, и они поселятся в одной пещере, один другого зарежет, потому что тот громко храпеть будет или еще из-за чего-нибудь, - сказал Влад и выпустил колечко дыма.
Он все так же смотрел вперед, словно надеялся что-то разглядеть на горизонте. Но пейзаж здесь годами, веками, был один и тот же: мерзлая земля, покрытая жухлой рыжей травой, бурыми волдырями невысоких холмов, пронизанная узкими речушками. И больше — ничего. Если бы не реки и жиденькая трава, трудно было бы и от Марса отличить.
Влад вынул из кармана флягу, карабин положил на камень. Оружия на острове было мало, а опасность за стенами посёлка могла подстерегать на каждом шагу, поэтому безоружными и в одиночку далеко от Посёлка отходить запрещалось. А в последние недели, в связи с участившимися нападениями волков, меньше, чем по двое за ворота не выпускали.
-И ты бы мох жрал, если б не твой пёс, - пригвоздил Влад и Кирилла.
Снова замолчали. Раньше у Кирилла был лучший друг — пёс Миша, помесь овчарки и дворняги. Он подобрал его на улице еще щенком и решил взять с собой на остров в тот день. Раньше пёс жил с ним и был незаменим на охоте – Кирилл всегда брал его с собой. Но потом Миша пропал без вести — просто убежал и не вернулся. Парень искал его в холодной степи весь день, а потом плакал, как ребенок. Сейчас бы псу было одиннадцать или двенадцать лет.
С северо-запада подул ледяной ветер. Все глубоко вдохнули и медленно выдохнули – боль отступила. В норд-вест голова становится ясная и свежая.
-Раньше тут вообще никто не жил, кроме мамонтов, - Максим поёжился, - Делать людям нечего было, кроме как здесь жить.
-А по мне, так ничего, - Влад хлебнул из фляги и потянулся, - Только волки напрягают, а в целом — еда натуральная, свежая, чистый воздух, главное — за огнём в хате следить.
-Ты сам в это не веришь, - усмехнулся Максим, а затем, посерьезнев, заявил, - Ты просто заставил себя найти свои плюсы в безвыходном положении. Ты ведь в глубине души понимаешь, что рано или поздно мы либо отсюда выберемся, либо вымрем.
-Понимаю, - кивнул Влад.
-Началось, - проворчал Кирилл, - Старая песня о главном. Но волки и впрямь достали.
-И ты понимаешь, - повернулся к нему Максим, - Врёте сами себе. Волки нас тут скоро сожрут, а соседи только и рады будут — все мечтают наш посёлок захватить. Столько рыбы, как в нашей реке, больше нигде нет.
С Максимом такое бывает — вроде тихо сидит, спокойно, уходит в себя, но в какой-то момент его клинит. Он заводится, вспоминает прошлую жизнь, возмущается, винит все человечество, включая себя. Винит в безответственности, приведшей к беде, и в безволии, готовности с этой бедой примириться. Некоторых он смущал своим поведением, некоторые списывали на юношеский максимализм, но некоторые, в том числе Влад с Кириллом, понимали его, так как в глубине души были с ним согласны.