Я замираю. Не могу пошевелиться и даже вдохнуть. В голове бьётся только один вопрос: что они сделали?
Кто-то из персонала бросается ко мне, тянет за руку.
— Вставайте! Нужно уходить!
Но я смотрю на закрытую дверь. На ту самую дверь, за которой несколько минут назад лежал человек, которому я обещала помочь. И вдруг понимаю: они пришли его убить…
Следующий выстрел почти сливается грохотом распахнувшихся дверей.
— Работает спецназ! Оружие на пол! Всем лечь!
Я вздрагиваю от оглушительного крика.
В отделение врываются люди в чёрной экипировке и балаклавах. Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю ничего понять.
Крики. Команды. Топот тяжёлых ботинок.
— На пол! Руки за голову!
Один из вооружённых мужчин резко оборачивается, вскидывая пистолет. В ответ раздаётся короткая очередь. Он падает возле двери.
Другой пытается скрыться в коридоре, но его сбивают с ног.
Я не понимаю, кто стреляет. Не понимаю, откуда взялись эти люди и почему больничное отделение превратилось в поле боя.
— Медицинский персонал вывести! Проверить палаты! — раздаётся чей-то голос.
Кто-то хватает меня за руку.
— Доктор, сюда! Быстро!
Я поднимаюсь, но автоматная очередь швыряет меня обратно на колени. Боль простреливает ноги, в ушах звенит так, что собственное дыхание кажется слишком громким. Я забиваюсь за небольшую тумбу и закрываю голову руками.
Выстрелы звучат совсем близко.
Мне страшно.
Я слышу крики, быстрые шаги, грохот. Кто-то отдаёт команды по рации.
Слышу ещё несколько выстрелов.
И вдруг — тишина. Где-то продолжает пищать медицинский монитор, кто-то говорит по рации, в коридоре слышны быстрые шаги, но стрельба прекращается.
Я не сразу понимаю, что всё закончилось. Не сразу решаюсь убрать руки от головы. Не сразу осознаю, что могу дышать.
Пальцы дрожат. Сердце колотится так сильно, будто сейчас вырвется из груди.
— Медицинский персонал! Есть пострадавшие? — раздаётся голос.
Тяжёлые берцы проходят мимо тумбы и останавливаются совсем рядом. Я медленно поднимаю голову.
Сначала вижу тёмные тактические брюки. Бронежилет. Перчатки.
Мужчина в балаклаве опускается передо мной на корточки.
— Доктор, вы ранены?
Я таращусь на него, и откуда-то из подсознания всплывает узнавание. Голос. Низкий, хриплый, с командной ноткой.
— Слышите меня? — повторяет он.
Я сижу на полу, и пальцы дрожат так, что я не могу даже убрать волосы с лица.
Потому что эти серо-голубые внимательные глаза слишком хорошо мне знакомы. И голос тоже. Я знаю их лучше, чем хотела бы.
Нет. Только не это.
Евгений Грехов.
Мой бывший.
Мужчина, который разрушил мою жизнь.