Я переодеваюсь, обрабатываю руки и вхожу в операционную.
Почти два часа мы боремся за его жизнь. Кровопотеря значительная, повреждения серьёзные. Несколько раз ситуация становится критической, но нам удаётся стабилизировать состояние мужчины.
Когда операция заканчивается, пациента переводят в палату под наблюдение.
Он выжил. По крайней мере, пока.
Проведав пациента и отследив показания на мониторе, выхожу из палаты, но не успеваю и шага сделать, потому что меня встречают трое мужчин. Не медицинский персонал и не родственники. По выражениям лиц, экипировке, оружию, которое они даже не пытаются замаскировать, и манере держаться сразу видно, что пришли они не с добрыми намерениями и смотрятся здесь чужеродно и угрожающе.
— Вы врач? — обращается ко мне один из них, нависая надо мной.
А я судорожно соображаю, что делать. Ночь, из персонала только постовые медсестры да анестезиолог в ординаторской в конце коридора, за поворотом. И как назло никого рядом.
— Заведующая приёмным отделением. Ольга Владимировна, — нервно сглатываю.
— Нам нужно к пациенту.
— К какому?
— К тому, которого привезли с огнестрельным. — Он ухмыляется, будто я задала глупый вопрос. — Ну? Долго будем стоять? — давит раздраженно.
— Он только что перенёс операцию. Находится под наблюдением. Посещения запрещены.
— Нам необходимо с ним поговорить.
— Нет.
Мужчина приподнимает брови. Кажется, он не привык слышать это слово.
— Доктор, вы не понимаете ситуации.
— Это вы не понимаете. Пациент в тяжёлом состоянии. Ему нельзя разговаривать, нельзя подвергать его стрессу. И уж тем более нельзя устраивать здесь вооружённые разборки.
— Мы не собираемся устраивать разборки.
— Тогда покиньте отделение.
Он смотрит на меня несколько секунд. Потом поворачивается к своим.
— Открывайте.
Я мгновенно оказываюсь перед дверью.
— Я сказала: вы не можете туда войти!
— Отойдите, доктор.
— Нет.
Мужчина вскидывает брови, делает шаг ко мне. Я не двигаюсь.
Мне страшно. По-настоящему. Не так, как бывает страшно за пациента... Я прекрасно вижу оружие и понимаю, что передо мной люди, которые не остановятся, если я продолжу мешать. Но за этой дверью лежит мой пациент. И я не позволю кому-то войти туда с оружием.
— Вы не имеете права, — говорю я. — Это больница. Вы не можете просто…
Он резко хватает меня за плечо и отталкивает.
Я теряю равновесие, ударяюсь бедром о край тумбы и падаю на пол. Боль вспыхивает в ноге. Пытаюсь подняться, но мужчины уже прорываются в палату.
— Нет! — кричу я.
Дверь захлопывается.
Слышу шорох, обрывки резких грубых фраз, а потом глухой хлопок.